Темные Дни

Мама посмотрела на меня с другого конца комнаты.

– Что с тобой случилось?

– Он напал на меня.

Бросив сумку на диван, я опустилась в кресло и убедилась, что потерлась задницей о подушку, сделав её красивой и влажной. Я была готова делиться любовью, а прямо сейчас моя любовь была сырой.

Она засмеялась, махнув папкой в мою сторону.

– Ты, конечно, восприняла все слишком близко к сердцу. Это был один маленький зомби. Они не нападают на людей.

– Я серьезно, ма. Он пытался утопить меня. А клиент напал на меня с уродливой обувью. С тех пор, как началось наказание, я могла бы сказать, что мы, вероятно, пришли к согласию. Я усвоила свой урок.

– Ты серьезно?
– забавное выражение теперь сменилось на озабоченность, она пересекла комнату и наклонилась над своим столом, чтобы получше рассмотреть меня.

– Вполне, - как только я убедилась, что стул впитал все, что мог, я встала и фыркнула, проходя мимо неё. Стянув свою любимую футболку со словом «Судьба» внутри кроваво-красного сердца, я сказала:

– Охрана детства не будет счастлива услышать, что ты пыталась скормить своего единственного ребенка ходячему трупу...

– Но зачем оно напало? Ты спровоцировала его?
– скрестив руки, она нахмурилась.
– Оскорбила его, возможно?

Я подмигнула ей.

 - Спровоцировала его? Конечно. Я пошла и повертела задницей перед ним, крича «обед» просто чтобы посмотреть, что случится.

Я назвала его вонючкой, но это не считается оскорблением. Что-то не может считаться оскорблением, если это правда, не так ли?

Правая бровь дернулась, она боролась с улыбкой.

– Но ты в порядке, верно? Нет укусов, переломов, черепно-мозговых травм, одержимости...?

Я улыбнулась и повертелась.

– Все цело, и это все еще я.

У мамы был контрольный список, который она пересматривала в конце каждого задания. Я была известна за то, что наносила ущерба столько, сколько могла. Кстати о повреждениях, пришло время рассказать правду.

– Да, и ты, вероятно, получишь звонок от клиента. Я разбила её забор в этом процессе.

Мама застонала.

– Я говорила тебе быть более осторожной.

– Я не специально пыталась сломать что-нибудь.

– Что-то подсказывает мне, что ты особенно не пыталась ничего не сломать тоже.

– В свое оправдание, это была не простая ловушка и пощечина...

– Мы не можем себе этого позволить, - она протянула руку и вытащила белый конверт из-под стопки бумаг.
– Это счет за то, что ты разбила Мерседес.

– О! Так это не моя вина. Откуда мне было знать, что Спринг Хил приземлится на машину? Если тебе от этого станет легче, я думаю, что он целился в мою голову...

– Если ты продолжишь в том же духе, то мы даже не будем в состоянии позволить себе арендную плату.

Она была права, конечно, и это заставило меня чувствовать себя ужасно.

– Мне очень жаль. Я думаю, что я разрушительный шар, завернутый в синие джинсы. Возьми плату с этой работы и отложи её на ремонт. Забирай мою зарплату в течение следующего месяца тоже.

Хорошее начало, но этого не было достаточно. Конечно, эта была компенсация нанесенного ущерба, я надеялась, но я чувствовала себя виноватой, расстраивая её. Счета, которые накапливались и заставляли её не спать по ночам. Это только сделает все хуже. У нас достаточно работы, но накладные расходы поднебесно высоки.

Я ненавидела эту идею, но я знала, что поднимет ей настроение.

– Я собираюсь устроиться в питомник в следующем месяце.

Мама подняла бровь. Ага! Получилось.

– Я клянусь. Я сделаю все, что попросят. Никаких споров.

– Договорились, - сказала она, сдерживая улыбку.
– Мне бы хотелось больше беспокоиться о распитии тобой спиртных напитков и беременности.

– Эй, покажи мне парня, который сможет уложить грязного демона без того, чтобы не описаться, я надеру ему задницу, и пусть он возьмет меня на выпускной.

Она закатила глаза.

– На этой счастливой ноте сегодня тоже звонил телефон.

– Ничего хорошего?

Хотя представление хорошего моей мамы редко соответствует моему. Её было воровство артефактов и заговоры. Мое было больше неистовых духов и одержимость бесами.

Городская странная и скрытная пара - это были мы.

– Четыре обманутых супруга, два мошенника по наследству, пропавший ребенок и пропавшая сестра.

– Ба, - я недовольно махнула.
– Все нормальные случаи. Скучно.

Хорошие люди в Пенансе были обеспокоены, большинство из них, во всяком случае, Агенством Даркер, которое занималось стандартными детективными штуками. Мы решали всякие случаи. Похищенные наследства, пропавшие без вести, мы даже шпионили за обманом супругов, но то, на чем мы специализировались, было далеко не общими знаниями.

То, на чем мы специализировались, было просто немного...темнее.

Одержимость демонами, сердитые призраки, все, что наносит удар ночью, население в целом и понятия не имело о существовании того, что мы делали. Они были тем, что мама называет нашим альтернативным случаем. Мой любимый вид. Мы были как Команда номер один из Иного Мира, только с постоянным адресом и ламинированными визитками.

– Ох. И мне удалось получить некоторую информацию от офицера Барнеса о разрушении церкви Святого Винсента на прошлой неделе.

Удалось получить некоторую информацию...Это может означать миллионы различных вещей.

– Я не понимаю, почему ты этим так заинтересована. Это полуразрушенная церковь. Там нет ничего ценного, кроме самого здания.

– Именно так. Зачем разрушать такой ориентир, как церковь Святого Винсента? Должна быть причина.

– Может быть, кто-то очень нуждался в молитве?
– и это она сказала, что я искала неприятности? Это была просто глупая старая церковь.
– Эх. Оккультисты, может быть? Что ты узнала от Бинки Барнеса?

Я получила от неё запатентованный смертельный взгляд мамы.

– Я хочу, чтобы ты перестала называть его так.

Это моя вина, что родители назвали парня Биндли Кей Барнес? С такой фамилией, ты получаешь прозвище Бинки.

– Он Пенантская версия Дуайта Дьюи вплоть до его фанатской любви к Гейл Уэзерс. Он в буквальном смысле превращается в рыдающего школьника, когда ты рядом. Это трудно уважать.

Ещё более суровый взгляд.

Я всплеснула руками в знак капитуляции.

– Ладно, ладно. Прекрасно. Что ты узнала от нашего прославленного и мужественного шерифа Барнеса?