Темные Дни

– Лукас, скажи мне, откуда у тебя есть такие глубокие знания истории коробки.

Он затих на мгновение, прежде чем встал.

– Я был в коробке.

ГЛАВА 3

– Ты был в коробке, - повторила я, когда холодок пополз по моей спине.

С пустым выражением он кивнул.

– Да.

– Ты один из грехов, - сказала мама, понимая что к чему.

– Да, - снова сказал он.

– Подожди. Один из грехов? Один из семи смертных грехов? Находится здесь, в нашем офисе?

– я сделала глубокий вдох и вскочила со стула. Кивнув маме, я сказала.
– Это тебя вообще не волнует?

Она проигнорировала меня и указала на Лукаса.

– Итак, вы...инфицировали это тело?

– Это тело было заражено, - подтвердил он. Его челюсть напряглась, затем дернулась. Руки были неподвижными, он снова сел.

Я сделала то же самое, отказываясь отрывать свои глаза от него. Это потому, что он был грехом. Плохой парень. Не потому, что он был просто на глазах. Правда.

– Какой грех?

– Гнев.

Выражение мамы потемнело. Я знала этот взгляд. Это было что-то пахнущее рыбой в Фрипорт.

– Если вы один из грехов, почему вы пришли к нам за помощью? Если они провалятся, то провалитесь и вы.

– Когда я сказал, что был знаком с вашей семьей, это потому что я знал вашего отца, Клер.

– Откуда вы знаете моего отца?

Мама была королевой покер фейса. Она, возможно, также спрашивала парня из гастронома фунт швейцарского сыра с той же срочностью в её голосе. Но я знала её лучше, чем кто-либо в мире. Она пыталась найти к нему подход.

– После того как мы были выпущены в 1959 году, прямо перед началом беспорядков, я разыскал вашего отца и предложил свою помощь. Джозеф Даркер это тот, кто загнал Грехи обратно в коробку.

Мама кивнула.

– Ага.

Она казалась удовлетворенной, но я все ещё нет.

– Ты говоришь, что пошел к дедушке и предложил помочь ему закрыть коробку со своими приятелями? Все это, вроде бы, по доброте душевной?
– я скрестила руки на груди и засмеялась.
– Не обижайся, но я не вижу в Гневе трагического героя. Все это звучит слишком бескорыстно.

– Вы меня не знаете, - он нахмурился.
– И это было отнюдь не бескорыстным. Я предложил свою помощь в обмен на свободу.

– Твою свободу? Как это работает, если вы все должны быть упакованы вместе?
– я откинулась назад, кладя ноги на стол. Один взгляд от мамы, и я сбросила их на пол.

– Все семь грехов должны быть внутри коробки, прежде чем она закроется, - подтвердил он холодным голосом.

– Но ты же грех, не так ли? Ты сбежал из коробки и инфицировал кого-то. Ты не можешь изменить то, что ты...Полагаясь на то, что ты сказал нам, коробка призовет тебя, если время иссякнет. Как может быть способ избежать этого?

– У моей дочери есть пунктик. Я боюсь, что вам придется дать нам немного больше, Лукас, - сказала мама. Она смотрела на него со смесью осторожности и трепета. Мы встречали довольно странный ассортимент нелюдей ежедневно, но Лукас, возможно, был самым старым, и самым знаменитым из всех. Один из семи смертных грехов? Моя мама могла бы начать фанатеть по нему.

Лукас молчал несколько секунд. Когда он снова заговорил, его голос был острым. Что-то темное, но решительное.

– Существует способ передать Грех кому-то еще. Они могли бы занять мое место в коробке.

Что за ерунда. Фигура. Это всегда что-то горячее, которое оказывается настоящей задницей.

– Давайте забудем на секунду, что ты только что сказал, это просто не имеет смысла, - я указала на него.
– Ты говоришь, что пожертвуешь этим бедным парнем, чтобы быть свободным? Удерживая тело, которое ты украл? Какой-то бред, тебе не кажется?

Он обернулся, прижав меня взглядом, что, хотя и было опасно, заставило запорхать бабочек в моем животе.

– Почему я должен думать дважды? Это было сделано за меня.

– Ты хочешь сказать, что ты человек, но все ещё грех?
– мама ничего не сделала, чтобы скрыть её скептицизм.

– Я говорю, что это тело было заражено очень давно, но оно мое. Оно всегда было моим, - он повернулся, чтобы посмотреть на меня.
– Я не крал его ни у кого.

Лукас Скотт был одной большой связкой сюрпризов, завернутой в хорошую упаковку. Но, если он говорил правду, и на самом деле человек, то что нам мешает спасти шестерых людей, а не семерых. Не огромная помощь, но у мамы и у меня должны были быть все возможности, которые мы могли получить, так как время уже тикало.

Я собиралась всё одобрить, но что-то ударило меня. Если Лукас был заражен Гневом, и это было его первоначальное тело, то почему он не получил его обратно, когда грехи возвратились в коробку?

– Подожди, - сказала я, снова вставая.
– Так не пойдет.

– Что ты имеешь в виду?
– спросил он.

– Ты сказал, что мой дедушка вернул грехи обратно в коробку в 1959 году. Он это сделал вовремя, чтобы спасти людей, которых они заразили?

Лукас колебался.

– Да. Все они были спасены.

– Тогда в чем твоя проблема?
– я обратилась к маме.
– Если бы он был человеком, а его тело было заражено, как же он оказался в коробке, если все остальные были спасены? Разве он не говорил, что грехи были возвращены вовремя, и люди получили их тела обратно? Почему он не был освобожден с остальными?

Он раздражительно посмотрел на меня, очевидно, я ткнула на дыру размером с планету в его истории.

– Моя ситуация отличается от них.

– Не обижайся, но это то, что все они говорят.

Я ждала, что он продолжит, но он этого не сделал.

Мама, видимо думала о том же, что и я, сказав:

– Мне нужно немного больше, чем это.

– Я не был захвачен Гневом, как другие, это было вынуждено. Он был присоединен к моей душе колдовством.

– Был присоединен к твоей душе, - повторила я.
– Это не звучит фальшиво...

Его глаза широко раскрылись.

– Вы обвиняете меня во лжи?

– Я не знаю...ты врешь?

Мама послала мне предупреждающий взгляд, а затем повернулась к Лукасу.