Темные Дни

– Я...у меня нет денег...

Мама покачала головой.

– Игнорируй мою дочь, пожалуйста. В плате нет необходимости. Это не то, что мы можем игнорировать.

Семь Грехов.

Шесть инфицированных людей.

Пять дней.

Кусок торта...

ГЛАВА 4

Мой путь из офиса до дома проходил только через одну заднюю дверь и узкую лестницу в нашу квартиру. Ковер был заношен до дерева в середине каждой ступеньки, а четвертая, пятая и седьмая ступеньки скрипели. Я прожила здесь всю жизнь, так же, как и моя мама. Здание было во владении нашей семьи на протяжении поколений. После того, как старый сарай давно превратился в импровизированный офис, а наверху в жилую площадь.

Квартира была маленькой, я догадывалась, что ни одна из семей Даркер перед нами не была большой, две спальни, одна ванная и кухня. Это было прекрасно. Достаточно большая для меня и мамы и удобная. Больше места означало больше уборки, а ни одна из нас не могла найти в себе богиню уборки. У нас даже не было пылесоса.

Некуда больше идти, Лукас убедил маму позволить ему спать в офисе. Честно говоря, я была потрясена, когда она согласилась. У неё все было строго с личной политикой клиентов. Ещё одна вещь, которая пришла из её отношений с папой. Так было, пока я не поняла, что она, вероятно, хотела приглядывать за Лукасом. Если отпустить Гнев на свободу в город, то это могло начать её беспокоить. Я знала, как работал её мозг.

Она убедилась, что я пошла спать задолго до того, как ложилась сама. Если бы я что-то сделала, то она бы поместила несколько смотрителей в этом месте, которые предупредят её о любых новых проделках.

Несмотря на все это, на все намерения и цели, на древнее зло, лежащее на диване в нашем офисе, я быстро заснула. Я была в середине удивительного сна с моим участием, шоколадным попкорном и хорошим тихим пустынным островом, когда громкий треск разбудил меня.

Отбросив в сторону одеяло, я вскочила с кровати и побежала в холл. Я резко остановилась перед дверью мамы и приоткрыла её. Она была в безопасности и свернулась под одеялом, мирно спя. Это раздражало. Женщина могла спать во время инопланетного вторжения в комплекте с оркестром, объявляющем об их присутствии. Я? Пролетит муха, и я уже бодрствовала.

Ещё один треск.

Я спустилась по коридору, одетые в носки ноги скользили по потертому полу, когда я завернула за угол. Шум шёл снизу.

Из офиса.

Лукас.

Перешагивая через две ступеньки, я ворвалась в дверь. Я не знала, что ожидала найти. Поймать на том, что он делал какое-то зло? На том, что он заставил всех домашних животных смыться? Может быть, пригласил всех его грехов-приятелей на ночной рейд к холодильнику...

Я обнаружила, что он стоит в середине комнаты, хмурясь на пол. Потребовалось какое-то время, чтобы мои глаза привыкли к темноте, но когда они это сделали, я увидела, что его правая рука кровоточила от битого стекла у его ног.

Он поднял взгляд.

– Я не хотел...

Я обошла его и подошла к шкафу в коридоре, чтобы взять веник и совок. Пока я была здесь, я остановилась в ванной комнате и вытащила аптечку и рулон бумажных полотенец.

Как только битое стекло было убрано, я покосилась на кровотечение.

– Попытка отполировать пол своими кишками?

– Я порезался.

– Ты думаешь?

Я сказала ему подойти ближе. Когда он не сдвинулся с места, я схватила его за руку и потащила вперед. Он был на удивление теплым. Не знаю почему, но я ожидала что-то холодное. По моему опыту, большинство зла было холодным.

Стекла разрезали всю его руку, и я была благодарна, что кровь не вывела меня из себя. Моя лучшая подруга Кендра уже бы упала в обморок.

– Что случилось?

Он не казался обеспокоенным разрезом на его ладони или рекой крови, хлынувшей по всему нашему полу. Вместо этого, он был сосредоточен на мне. Я видела, что он наблюдает сквозь завесу моих волос, когда я убрала свою руку, мне пришлось прикусить язык, чтобы не сказать ему отвести взгляд. Изучение раззадорило меня. Я не была уверена, было ли это, потому что он был технически-возможным-родом одного из плохих парней, или потому, что он был так чертовски горяч.

Я собиралась начать закрывать рану, когда он склонил голову набок, смотря вдаль, и спросил:

– Кто такой Дэмиен?

Вопрос застал меня врасплох, и я отступила назад, опустив руки и почти спотыкаясь о свои ноги.

– Что?

– Клер кричала на кого-то с именем Дэмиен.

Невозможно. Это было совершенно невозможно. Не было никакой возможности, что он был здесь без моего ведома. Я сделала еще один шаг назад и скрестила руки на груди.

– Не было никакого крика.

– Она кричала на него в своем сне.

В своем сне? Я понятия не имела, что сказать. Появилось больше смысла, но было немного жутко.

– Так ты можешь следить за снами людей? Это то, о чем ты говоришь?

Его руки оборонительно взлетели. Крошечные пятна крови забрызгали стены.

– Не специально.

– Не специально? Какого черта, ты имеешь в виду? Как это ты случайно вторгся в тайны кого-то?

– Я вижу сосредоточение чьего-то гнева.

– Видишь? Как видение?

Он покачал головой.

– Видеть не то слово. Это как шепот в моей голове. Чувство. Это вещь, которой я питаюсь.

Да. Это было не слишком забавно.

– Вещь, которой ты питаешься?

– Дело во мне. Гнев, помнишь?
– он закатил глаза.
– Гнев питается от гнева.

Я сдержала улыбку. Симпатичный и саркастичный, если бы у меня был тип парня, Лукас был бы им. Жаль, что он был немного раздражающим, и, что более важно, он был одним из семи смертных грехов...Я взглянула на DVD-плеер. Два утра. Фантастика. Я собралась быть капризным ребенком, пришедшим утром. Или могла бы взять из этого нечто большее и посмотреть, что можно узнать.

Опустившись на диван, я подтянула свои ноги и махнула рукой в сторону потолка.

– Так ты тут распространяешь свою харизму и...кормишься?

– Это трудно объяснить.

– Так давай упростим. Ты сплюнул комки шерсти, а затем высосал результат массы гнева?

Его рот открылся, и на мгновение, я подумала, что он может накричать на меня. Его правая бровь дернулась, и рот отвис от удивления. Сделав глубокий вдох, он, наконец, сказал:

– Я ничего не сплевывал, и я не совсем понимаю, что такое комки шерсти, но я абсолютно уверен, что я их не делаю.

Я откинулась назад и попыталась скрыть улыбку. Горячий фактор прошел через крышу, когда он рассердился. Определенно что-то, что нужно принять к сведению.

– Хорошо. Ладно.

Он задержал взгляд на мне за мгновение до того, как посмотрел в сторону. Когда он обернулся, выражение его лица поменялось на все сто восемьдесят. Улыбаясь, он сказал:

– Я упустил это.

Моя собственная улыбка стала еще шире. Это было заразным.

– Это?

– Разговор.

Я засмеялась.