Темные Дни

Я стряхнула слизь с моей руки и полезла под кровать, чтобы вытащить аптечку. Ничего разрушительного. Пара порезов, дерьмовая тонна синяков, и я была уверена, что немало напряженных мышц, судя по тому, как двигалась мама, но в целом, довольно чисто. Нет сломанных костей и нарезанных артерии. Любая драка, через которую ты смог пройти, была победой. Любая драка, через которую ты смог пройти без необходимости переливания крови или накладывания гипса? Эпическая победа.

Наступила тишина, когда мы начали работать, проверяя друг друга снова и подводя итоги. Дверь спальни лежала двумя большими кусками в холле, и мы никогда не ототрем пятна крови ламиа с пола. Настало время постелить ковер. Почему все жидкости из организма демона так красятся?

Лукас и я сидели на полу, прислонившись к разрушенному комоду мамы, когда я очистила значительный порез на его предплечье. Папа был возле шкафа, зашивая плечо мамы, пока она перевязала свое запястье. Полевая медицина не отразилась на нас.

К сожалению, молчание не продлилось долго. На первом этаже что-то разрушилось. Ещё больше стекла.

– Что это было?
– Лукас встал на ноги и прошел к двери, прежде чем я успела его остановить.

Через несколько секунд он получил ответ, когда новая волна ламиа неслась по лестнице. Он вскарабкался обратно в комнату, когда окно позади нас разбилось.

Протискиваясь в узкий дверной проем и через окна, как муравьи на пикнике, ламиа были повсюду. В три раза больше, чем раньше. Мы удерживали их в течение нескольких минут, но даже с одним и наполовину демоном, воплощением гнева и королевой отважных-задниц, у нас не было шанса.

Все это произошло так быстро. Одна минута, мы зализывали наши раны, а затем мы потонули в бойне. Они лезли на Лукаса, два ударили его сзади и повалили на пол. Я бросилась вперед, чтобы помочь, слепо проталкиваясь через толпу, но один из ламиа схватил меня. Я дернула мой локоть назад и услышала треск кости, когда он впечатался в голову твари. Она взвыла от боли и сделала еще одну попытку, но я обернулась, сильно ударяя своим кроссовком в её живот. Она наклонилась назад, сталкиваясь с двумя другими, наступающими на маму, и отбрасывая их всех на пол, как кегли от идеального удара. Когда я вернулась, Лукасу удалось побороться с двумя, но их там было слишком много. Я беспомощно наблюдала, как они наступали, один обнажил свои зубы и вонзил их в кожу на его шее. Он вскрикнул, закатывая глаза, когда они уложили его на пол, и я проглотила крик, когда он исчез под ними.

Папа был следующим. Три из них навалились на него, кусая зубами плоть ноги и предплечье в нескольких местах. Демоны были жестче, чем люди. Потребовалось немного больше усилий, но после нескольких дополнительных укусов, яд сделал свою работу, и папа рухнул на пол, как и Лукас.

– Будь рядом!
– закричала мама над хаосом. Я слышал её, но очень плохо.

Единственный звук, который я слышала, был свистящий шум её мачете, когда он разрезал воздух...и плоть ламиа.

Мы сдерживали их в течение нескольких минут, но их было слишком много. Даже для нас. Застрять в небольшом пространстве, с ограниченными ресурсами и всего с двумя солдатами, это бы не кончилось хорошо.

Что-то ударило меня сзади. Резкий удар между моей шеей и правой лопаткой. В глазах все поплыло, и холод побежал по моей спине, когда пол задрожал, принимая меня. Секундой позже я почувствовала жжение в левом плече. Мама вскрикнула, и, когда я попыталась повернуться, мир потемнел.

ГЛАВА 29

Осталось 12 часов...

Что-то звенело. Мягкое и далекое. Слишком низкое, чтобы быть моим будильником, и слишком нестабильное, чтобы быть моим мобильным. Я чувствовала под собой свои руки. Холодно и твердо. Немного скользко. Не мягко. Не моя кровать.

Крики. Черная кровь и кривые зубы. Вспышки стали и звон металла.

Ламиа.

Вот черт.

Глаза открыты, я старалась встать на ноги. Все было туманным. Как будто кто-то пришел и покрыл всю комнату в несколько слоев полиэтиленовой пленки. Моргая, на секунду все сфокусировалось, тела и кровь, затем все снова исчезло. Слабые размытые формы и цвета - это то, что осталось.

– Мама?
– мое горло болело. Как будто я проглотила что-то слишком горячее. Когда я не получила никакого ответа, то узел начал формироваться в моем животе, и холод защекотал мой позвоночник.
– Папа?
– попыталась я.

Ничего, кроме усиливающегося звона.

Что это было? Продолжало колыхаться, я проделала свой путь к звуку. Что-то на полу, большое и неподвижное, отправило меня на землю. Я приземлилась на колени, руки уперлись передо мной. Когда я отстранилась, то пальцы были покрыты чем-то липким и темным. Я понюхала, и меня чуть не стошнило. Я вытерла их о мою рубашку и, после нескольких неудачных попыток, снова приняла вертикальное положение.

– Лукас?
– позвала я. Где-то позади меня он застонал. Хорошо. Живой. Это было все, что мне было нужно на данный момент.
– Мама?

Все ещё не было ответа. Тишина была неправильной. Она должна была ответить мне.

Звон продолжался. Он, казалось, шел откуда-то снизу. Офис, может быть. Когда я добралась до лестницы, я присела. Я не думала, что смогла бы спуститься по ним и при этом не упасть, так что я потихоньку делала шаг за шагом, как тогда, когда я была ребенком. И даже так я умудрилась поскользнуться, сделать ещё несколько шагов и упасть на копчик. Это было официально. Теперь все болело.

Когда я достигла низа, то на секунду все снова сфокусировалось, на этот раз на несколько секунд дольше. Я была в состоянии увидеть источник шума. Телефон на столе мамы.

– Ма?

Позвала я, когда все постепенно снова стало размытым. Яд Ламиа. Должно быть это. Спустя несколько падений и врезаний в мебель на пути через комнату, а затем нескольких хватаний воздуха, мне удалось взять телефон. Еще несколько попыток и я, наконец, приложила трубку к своему уху.

– Посмотрите, кто, наконец, решил почтить нас своим присутствием, - сказал раздражительный распевный голос на другом конце.

– Кто...
– яд, может, и делал меня медленнее, но при звуке ее голоса, во мне что-то щелкнуло. Узел в моем животе взорвался, и воздух попал в горло.
– Где они?

Смех.

Хватая край стола, я позволила себе опуститься на пол. Вещи были все еще размыты сеткой бесформенных сгустков цвета, и из-за этого меня начало тошнить. Если бы я не села, я бы, наверное, упала.

– Ты должна...
– мой разум был пустым. Я должна была сосредоточиться. Яд мне практически не позволял сосредоточиться. Мама. Папа. Проблема. Холод в позвоночнике распространился по всему телу. Это не может происходить, яд посылал мне галлюцинации.
– Если ты сделала им больно...

– Вот как это будет работать, - сказала она, только бизнес.
– Ты приносишь свою пылкую себя в место, которое я выберу, вместе с Лукасом, коробкой и тремя Грехами, которые у тебя, тогда мама и папа будут свободны.

– Я хочу поговорить...

Ещё смех.

– Мне не важно, чего ты хочешь, сестренка. Меня волнует только то, чего хочу я.

– Ты сказала, что дело не в Грехах. Зачем тебе коробка?

– Ещё один вопрос, и один из твоих родителем не увидит завтрашнего дня, - предупредила она.