Темные времена

– Оно самое, – скривился Варра. – Эта мерзость оттуда лезет, не прекращая, и наши кордоны уже не могут сдерживать их – мы отступаем. Со стороны Неблагих и того хуже – брешь в Междумирье стремительно разрастается, и Твари проходят сюда, почти не встречая сопротивления. Темные пока еще держатся, но так не может продолжаться долго. А вот ты что здесь забыл? Да еще и в такой странной компании?

– Отдать должок, – Хес вновь прислонился спиной к теплому, мерно вздымающемуся боку оборотня – даром что потом вся спина будет в шерсти.

Ролло недовольно заворчал, не спуская немигающего взгляда с золотоволосого фейри, а Исэйас хлюпнул носом и завистливо подумал, что охотник хорошо устроился.

– Аенеас? – ухмыльнулся Варра. – Полоумный Наблюдатель, устроивший со своими сподвижниками настоящее сошествие Тьмы? Брось, Вечерняя Звезда, ты даже в тот раз не смог с ним справиться – только запереть в этом проклятом месте, а уж сейчас и подавно! Я не слепой и прекрасно вижу, что силы у тебя почти не осталось.

– Что не помешает мне хотя бы попытаться, – спокойно ответил мужчина и прикрыл глаза.

– Как знаешь, – с некоторой досадой бросил Тилвит Тег. – Только я не принесу весть о твоей смерти Леверн, имей это в виду.

Он плавным движением поднялся с земли, и откуда-то сверху раздался клекот страги.

– До Большого Разлома путь для вас свободен, а уж дальше – не обессудь. Никто из нас не рискнет лезть василиску в пасть, – фейри ненадолго задержался возле Исэйаса, со сдержанным любопытством рассматривая мальчишку, кивнул каким-то своим мыслят и покинул освещенный костром круг тепла. – И еще, Хес, – напоследок произнес он тихо, – хочу, чтоб ты знал. Князь ищет тебя, – и исчез, словно его и не было.

Охотник вздрогнул, как от удара, и распахнул глаза. Взгляд почти мгновенно стал озлобленным, загнанным и полным отчаяния. Хес, если и старался этого не показать, то в этот раз не смог скрыть чувств, волной нахлынувших на душу, так и не нашедшую покоя.

– Поднимайся! – рявкнул он на послушника, заставив Ролло испуганно подскочить на месте, и начал споро седлать укоризненно глядящего на него вороного жеребца.

Бешеная скачка, начавшаяся после встречи с Варрой, который дал добро на беспрепятственный проезд по землям Благих, не прекратилась, ни когда бледно-золотые лучи восходящего солнца начали путаться в спутанных от бьющего в лицо ветра прядях, ни когда закат вновь окрасил руки кровавым заревом. Рабиканы стремительными порывами воздуха неслись, не касаясь неподкованными копытами земли и даже не приминая траву, а рядом пластался в бешеном беге ровно дышащий оборотень, серым клоком пыли мелькающий то с одного, то с другого бока.

Где-то после полудня Исэйас вообще перестал понимать, что происходит вокруг, словно погрузился в полудрему: сказывалось и напряжение прошедшей ночи, и усталость, накопившаяся за многие дни пути. Пришел в себя он только после того, как его ветряной дух резко остановился, едва не сбросив седока на землю. Мальчишка заполошно вскинул голову, бросил повод и потер глаза руками.

Хес с кем-то разговаривал. Раздраженно, отрывисто, на певучем языке фейри. Едва заметная призрачная фигура, сплетенная из потоков воздуха, качнулась в сторону, пропуская охотника, и духи ветра вновь прянули вперед.

– Кто это был? – полюбопытствовал Исэйас, рискуя нарваться на еще одно заклятие безмолвия.

– Сильфида, – коротко ответил Хес. – Мы миновали внешний кордон. Через пару часов остановимся, отдохнем – и у нас на пути Большой Разлом.

Охотник отвернулся и вновь намертво замолчал – послушник понял, что больше не добьется от него ни слова.

Стоило им только остановиться, повинуясь вскинутой руке Хеса, Исэйас со стоном сполз по боку жеребца и повалился на траву, раскинул руки в стороны и блаженно прикрыл глаза. Рабикан осторожно переступил через внезапно образовавшееся препятствие и ткнулся мягким храпом послушнику в плечо. Мальчишка с трудом разлепил глаза и сел, сжимая гудящую и грозящуюся развалиться на две половинки голову.

– Держи, – сунул ему в руки кусок вяленого мяса и краюху хлеба Хес.

Исэйас несколько заторможено огляделся: в паре шагов от него весело пылал небольшой костерок, лошади уже были расседланы, а на земле сооружены лежаки. Парнишка смутился: обычно все это делал он, но сегодня силы совсем покинули его. Ему показалось, что, мешком рухнув с коня, пролежал так от силы несколько мгновений, но по всему выходило, что он просто провалился в забытье не меньше, чем на четверть часа.

Исэйас, чувствуя, как перестают повиноваться руки, с трудом дотянул кусок до рта, умял предложенное в единый миг и завалился на лежанку, мгновенно засыпая.

* * *

Разъяренное рычание, сменившееся отборной бранью, заставило мальчишку подскочить на месте, ошарашенно хлопая заспанными глазами и судорожно сжимая в руках скомканное одеяло.

Ролло крутился вокруг почти потухшего костра и крыл Хеса такими словами, что у Исэйаса, имеющего неосторожность прислушаться к изрыгаемым оборотнем ругательствам, покраснели уши. Самого же объекта гнева нигде не было видно. Как и его рабикана, да и дорожного мешка вдобавок.

– Сбежал, паршивец! – наконец смог выдать что-то цензурное баггейн. – Ну попадись он мне, гаденыш!

– Как сбежал? – глупо переспросил Исэйас и растерянно оглядел место ночлега. – Почему он ушел?

– Потому что мозги отморозил, не иначе! – яростно рявкнул Ролло и опустил вытянутую морду к земле, принюхиваясь.

Последовавший за этим нехитрым действием вой мало напоминал звук, что может издать волкоподобное существо. Хриплый, с клокочущим в горле бешенством скулеж, переходящий в хрип – баггейн крутился на месте, чихая и раздирая лапами потерявший всякую чувствительность нос. Кажется, идея с выслеживанием беглеца по запаху безнадежно провалилась.

– Совесть его, судя по всему, заела, – буркнул баггейн, отвечая на отчаянный взгляд Исэйаса. – Этот… фейри… знал, что по собственной воле мы его одного не отпустим к карсуру в пасть, вот и сбежал втихаря, вымотав нас дневным переходом, – Ролло сморщил нос и обнажил клыки. – А тут какой-то дряни набрызгал – у меня теперь нюх на пару дней отшибло, не меньше.

Послушник поджал губы, молча скатал одеяло и прикрепил его к чересседельной сумке.

– Мы так и уйдем? – тихо спросил он, и оборотень замер, внимательно прислушиваясь к его словам. – Просто бросим его одного, дадим возможность сдохнуть, как собаке, по собственной глупости бросив вызов тому, кто значительно сильнее? И только потому, что он не желает нашей помощи?

– Он не желает нашей смерти, – поправил баггейн и досадливо клацнул зубами – упоминание о собаках его нервировало. – Темный, ну почему я в облике этой псины с совершенно бесполезным против его зелий набором качеств?

– Нам просто нужно сообразить, куда двигаться, – уверенно сообщил Исэйас и закопошился в сумке.

Ни Хес, ни тем более Ролло не помнили, что именно у мальчишки, сейчас с облегчением вознесшего хвалу собственной запасливости, в заплечном мешке хранилась старая карта этих земель, начертанная еще тогда, когда здесь безраздельно властвовали люди, а потом дополненная отчаянными путешественниками, сумевшими не только проникнуть на враждебные территории, но и вернуться обратно. Желтый, истертый и хрупкий от времени пергамент послушник перед уходом из Гильдии немного подержал в растворе, рецепт которого придумал сам, еще когда был учеником магистра Гаюса – методом проб и ошибок, в также десятков безвозвратно потерянных или безнадежно испорченных архивных документов. Зато результат превзошел все его ожидания – хрупкая бумага стала плотной и эластичной, словно искусно выделанная тонкая кожа, а чернила, сколь древними ни были бы записи, могли не бояться даже морской воды.