Темные времена

И теперь мальчишка торопливо стянул со скатанной трубочкой карты ленту, которой заботливо обвязал пергамент, и расстелил ее на траве. Ролло одобрительно глянул на Исэйаса и любопытно сунул нос ему через плечо.

– Вот здесь, – парень провел пальцем по извилистой тонкой линии, протянувшейся от Волчьего Перешейка вглубь земель Неблагих, – Большой Разлом. Его смог отметить один из сорвиголов, Нейсар Быстрый, из числа тех, кто рискнули наведаться к фейри уже после того, как завеса перестала быть непреодолимой, и вернулись живыми. Пересекать его, судя по оставленным записям, лучше всего здесь, – мальчишка обозначил точку входа. – Хес обмолвился, что именно в этом месте находится подземный ход, пробитый нежитью, и ядовитых испарений, разъедающих плоть, там практически нет.

Баггейн растянул пасть словно в улыбке.

– А это, – ободренный одобрительным взглядом оборотня, Исэйас воодушевился: – Аббатство. Мы же находимся где-то здесь. Нам следует двигаться на восток, а через дневной переход забрать к северу. Я не знаю, сможем ли мы догнать Хеса – слишком большая фора у него, – но дойти до Обители нам вполне по силам.

– Тогда не будем рассиживаться, – хрипло выдохнул Ролло, уткнулся головой в спину мальчишке, заставив подняться с земли, и подтолкнул его в сторону нетерпеливо взрывающегося копытом землю рабикана. – Нам стоит поспешить, пока этот полоумный не устроил очередное светопреставление – это будет вполне в его духе.

– Мы за кого переживаем? – хихикнул послушник, взлетел в седло и тронул коня пятками. Ветряной дух сорвался с места, и в привычном мелькании вновь слился в единую линию прозрачный, редкий лесок. – За Хеса или же за несчастного Наблюдателя, волею собственной глупости оказавшегося на пути тайфуна по имени Вечерняя Звезда?

* * *

Этот запах был повсюду. Щекотал ноздри, черными пятнами пепла оседал на грязной, изодранной рубахе, но он упрямо брел вперед, с трудом пробирался сквозь завалы, разрушенные дома и черные, словно остывший деготь, трещины в плоти земли. Видел истерзанные тела, не похожие на людей, под обломками, и каждый раз сердце замирало – он боялся до дрожи в руках, что увидит сейчас мертвые, незрячие глаза тех, кого он так долго искал.

С самого утра Альв без отдыха помогал сначала разбирать обугленные остовы домов, откуда еще доносились едва слышные мольбы о помощи, вытаскивал полумертвых людей из-под туш Тварей – фейри сражались ночью, словно бешеные, не смотрели, был ли из смертных кто-то рядом, и Иные придавливали мертвыми телами пытающихся спастись раненых людей.

Лекарей не было, как и не было тех, кто мог бы хоть чем-то помочь умирающим. Фейри только разводили руками и качали головами: золотоволосая красавица Леверн сказала, что эта земля осквернена настолько, что целительная сила их чар разбивается о впитавшуюся с кровью Тварей чуждую силу, словно река о заградительные заслоны. И кузнец надеялся, до последнего лелеял искорку тепла в душе, что знахарки, Антхеа и Деа, живы и смогут помочь тем, кто корчился в невыносимых муках в Гильдии Охотников. До того самого момента, как нашел отделанный серебром, свивающимся в замысловатые руны, арбалет, принадлежавший темноволосой девушке – поломанный почти в щепки, со следами огромных зубов на металле. Но даже после этого мужчина слепо брел в густой молочный туман, заглядывал с незрячие глазницы опустевших домов, надсадно кашлял, когда пепел попадал в легкие вместе с воздухом. Голова кружилась, грудь сдавливало обручами – поломанные ребра болели до цветных кругов перед глазами, отзываясь стоном на каждый вздох.

Он с усилием добрался до разрушенного фонтана, из-под обломков которого сочилась вода, перемешиваясь с пылью и каменной крошкой, образовавшая вокруг лужу с маслянистыми разводами: осколки склянок из алхимической лавки усеивали землю и хрустели под ногами. Кузнец со стоном опустился на чудом уцелевшую часть бортика и сгорбился – терзающая грудь боль немного утихла, и он смог вздохнуть и оглядеться: мутная пелена перед глазами чуть разошлась.

Сейчас Альв находился в восточной части города, в Квартале Ремесленников, вернее, в том месте, что некогда называлось именно так. Находившаяся недалеко от ворот и крепостной стены, обращенной к Границе, улица была сметена Тварями, и сейчас здесь царили только разруха и запустение. К счастью, большинство из проживающих в этой части еще до налета покинули опасную зону – что, впрочем, их не спасло, – поэтому измученный видениями смерти разум кузнеца смог передохнуть.

Кажется, он даже на несколько мгновений провалился в болезненное забытье, потому что возникшая прямо перед ним оскаленная морда была для него полной неожиданностью. Кузнец отшатнулся в сторону, прожженные камни под ним раскрошились, и кузнец завалился назад, ударившись спиной. Сознание от вспыхнувшей боли померкло, а когда хватающий ртом воздух Альв снова смог видеть и чувствовать, то сердито ткнул кулаком черную зверюгу, виновато прошедшуюся шершавым языком по испачканному в пыли лицу. Карсур заискивающе урчал, да так, что Альву казалось, будто у него в такт басовитым звукам вибрируют кости.

– И что ты тут забыл? – с кряхтением поднявшись, спросил он у зверя и неловко погладил мягкую шерсть.

Кузнец только сейчас сообразил, что рядом с Хьярти на протяжении всего сражения за Альфонзул не было видно его жутковатого питомца. Спутник айену был изрядно запачкан в пыли и грязи, а по бархатной, но свалявшейся шкуре пролегли глубокие кровоточащие царапины – на боках, на спине, и даже на сейчас выражавшей крайнюю степень раскаяния морде. Один глаз почти не открывался, пересеченный багровым рубцом.

– Альв! – тихий возглас заставил его обернуться.

Навстречу ему, покачиваясь и прихрамывая, из полуразрушенного здания вышла Деа. Взлохмаченная, покрытая гарью и копотью, с паутиной, клоками запутавшейся в волосах. И с ног до головы перемазанная черной кровью, успевшей запечься коркой на изорванной одежде. К груди девушка, как величайшее сокровище, прижимала лекарскую сумку: несла ее осторожно, стараясь лишний раз не тряхнуть слишком сильно, чтобы не разбить еще оставшиеся целыми драгоценные составы.

Кающийся карсур мгновенно потерял интерес к кузнецу и закрутился вокруг Деа, словно преданный пес. Альв неодобрительно покачал головой и поспешил поддержать молодую знахарку, которая подволакивала левую ногу.

– Ничего страшного, – вымученно улыбнулась она и благодарно моргнула, когда кузнец подхватил ее под локоть, помогая передвигаться. – Просто растяжение. Убегать от той Твари вверх по провалившемуся под ее весом всходу было глупой идеей.

Альв отметил, что Деа, действуя скорее по привычке, чуткими пальцами коснулась его ладони и нахмурилась – у мужчины был жар, и его мучила боль. Девушка хотела было остановиться, торопливо растягивая завязки на сумке, в которой звенели склянки, но кузнец остановил ее.

– Я потерплю, – убежденно сообщил он. – Побереги их для других, им нужнее.

Деа виновато глянула на него из-под спутанных волос. Карсур, словно почувствовав ее настроение, мягко перетек к девушке поближе и настойчиво ткнул мордой в бок. От этого Деа едва не завалилась в сторону вместе с Альвом и сердито зашипела – то ли от боли, то ли от досады. Обитатель Диких Земель заискивающе наклонил голову и развернулся к знахарке боком.

Явно что-то предлагая.

Кузнец понял это раньше девушки: решительно шагнул вперед и подхватил ее под мышки, закидывая хрупкое тело на спину пригнувшегося карсура. Деа только испуганно взвизгнула, словно девчонка. И к Альву запоздало пришло понимание: Деа – совсем еще молодая девушка, которой пришлось познать ужас этого мира, окунуться в пучину отчаяния с головой, столкнуться со смертью в самых ее неприглядных видах, но она держалась. Не теряла веру в людей, в погрязший в собственной безнадежности человеческий род, отдавала себя и свою душу тем, кто тянулся вверх, нуждался в теплом свете и помощи.

Мужчина вздрогнул от вновь опоясавшей грудь боли и опустил руки – усилие и неловкое движение пробудили затихшую было муку, и ему было трудно даже дышать. Деа сидела на спине карсура, обняв руками массивную шею, и лицо у нее было испуганным, но в то же время восхищенным – точь-в-точь дитя, которого первый раз посадили на лошадь верхом.

Черный зверь крадучись двинулся вперед, бережно неся всадницу на спине. Сначала быстро разорвал дистанцию между собой и Альвом, но потом вновь вернулся к устало бредущему мужчине, приноравливаясь к его шагу.