Темные времена

Исэйас несколько раз моргнул – споры, которые мох выбрасывал в воздух при соприкосновении, могли серьезно затруднить их путь, превратить в блуждающих в своих грезах беспомощных жертв, поэтому он торопливо вытянул из сумки отрезок ткани и замотал им рот и нос, стараясь дышать как можно реже. Судя по всему, на оборотней коварное растение не оказывало никакого действия, потому что Ролло удивленно рассмотрел светящиеся проплешины, потянул носом воздух, звучно чихнул и равнодушно отвернулся, сосредоточившись на том, что могло ждать их впереди.

Ход неожиданно раздался в стороны, плавно перетекая в огромную пещеру. Испещренная каменными колоннами, словно промытыми в толще камня водой, она вся тускло светилась: на стенах, полу и даже потолке из глыб тянулись тонкие побеги, подернутые зеленоватым светом, опускались вниз, переплетались, образуя плотные завесы, и на самых кончиках необычных растений колебались красные чашечки цветов. Стоило только Исэйасу и Ролло переступить невидимую черту, как по всей пещере поплыл едва слышный звон – цветки вытянулись в их сторону, раскрыл лепестки и затрепетали, словно на ветру.

Послушник осторожно отвел в сторону гроздь алых цветов и пригнул голову, проходя под аркой из необычных растений. О таких он не встречал даже упоминания в книгах, поэтому знать наверняка, опасны ли они для людей или нет, не мог, и стоило свести всякие контакты с ними и открытыми участками кожи к самому минимуму. Побеги оказались прочнее просмоленных веревок – жесткие и неподатливые, а когда Исэйас прошел вперед, ему на плечо шлепнулась небольшая ящерка, по цвету почти неотличимая от побегов – зеленая, с темными полосами по вытянутому, изящному тельцу, посверкивающая алыми бусинками глаз. Она высунула раздвоенный язычок, на мгновение замерла, а после засвистела, словно здороваясь.

Парнишка нерешительно протянул руку, осторожно перехватил гостью двумя пальцами и посадил на свисающие побеги: та мгновенно извернулась, уцепилась острыми крохотными коготками за неподатливые растения и ловко взлетела наверх, в краткий миг затерявшись среди переплетения стеблей.

Ролло уверенно двигался вперед, раздвигая носом плотные каскады побегов, и алые колокольца сердито звенели ему вслед, сыпали серебрящейся в тусклом свечении пыльцой. Вскоре оборотень, покрытый тонким слоем серебра, стал своим видом напоминать жутковатого призрака, неслышно плывущего в звенящей тишине и слабо мерцающего переливающейся шерстью. Исэйас видел любопытные мордочки ящерок – жительниц этого необычного места, – которые с интересом следили за незваными гостями, ловко перебирались со стебля на стебель, неотступно следуя за ними. И когда крохотные обитатели пещеры внезапно отпрянули назад, юркнули в свои укрытия и споро пошелестели в обратном направлении, откуда только что пришли человек и оборотень, послушник понял, что впереди что-то не так.

Пещера снова сужалась, плавно стекала к чернеющему провалу прохода. Под ногами зажурчал тонкий – едва в три пальца, – ручеек, выбивающийся откуда-то из-под толщи камней, и резво убегал в тоннель, откуда даже здесь слышался шум падающей воды. Скорее всего, где-то совсем рядом протекала подземная река, а тот проход, куда им и следовало идти, был когда-то ее руслом, если судить по выглаженным поверхностям стен, которые отражали на себе блики зеленоватого света звенящих растений. И единственный ход, что вел прочь и пещеры с алыми цветками, был закрыт для них – его перегораживала мерцающая серебристая пленка, чуть колеблющаяся и переливающаяся в тусклом свечении.

– И почему мне кажется, что я знаю, чьих это рук дело? – мрачно спросил Ролло, не рискуя прикасаться к странной преграде. – И этот глупец надеется, что мы повернем?

Послушник скептически посмотрел на мрачного оборотня, сверкавшего янтарными глазами. Из пещеры было всего два выхода: этот и тот, откуда они только что пришли. А на их пути не встретилось ни одного ответвления, которое могло бы дать надежду на обходный путь. Но, по крайней мере, теперь они могли быть уверены, что Хес проходил именно здесь.

Исэйас поднял с земли небольшой округлый камень и кинул в завесу. Та слегка прогнулась, а потом, распрямившись, со свистом запустила снаряд обратно, да с такой силой, что послушник едва успел увернуться от мелькнувшего в дюйме от головы осколка.

– Одни проблемы от него, – раздраженно пробурчал он и осторожно приблизился к светящейся пленке.

Протянул руку, осторожно провел пальцем – ощущения были, словно коснулся гладкого шелка, – и неожиданно непреодолимая прежде преграда раздалась в стороны, клочьями повисла в воздухе, как рваное облако, и истаяла туманом, оставив после себя запах осеннего леса и прелой листвы.

Ролло изумленно щелкнул зубами, с подозрением оглядел пораженного мальчишку и тяжело вздохнул. Кем бы ни являлся его спутник, принесший немало головной боли Хесу в свое время – а тут, гляди-ка, и на что-то сгодившийся, – польза от него сейчас была очевидная. Оборотень предпочитал воспринимать послушника все-таки как дружелюбное существо, которое направляет все свои резервы и возможности на то, чтобы восстановить потерянное равновесие в этом мире и изгнать захватчиков обратно за Грань, и не думать о том, что, возможно, притворяющийся неумелым и неуклюжим Исэйас преследует какие-то свои цели. Для Ролло сейчас важнее всего было поймать гордеца Хеса до того, как тот найдет свою смерть.

И баггейн без колебаний двинулся вперед, краем глаза отметил, что мальчишка, наконец, отмер и перестал глядеть на свои руки, словно в первый раз их увидел, и последовал за ним в темный провал ведущего прочь из звенящей пещеры хода.

* * *

Хес грязно выругался, когда уходящая на поддержание преграды в переходе через Большой разлом сила откатом ударила по оголенным нервам, заставив его согнуться от боли. Когда тьма перед глазами наконец рассеялась, мужчина уже не знал, смеяться ему или плакать: эти дурни не только смогли дойти до подземного тоннеля, но еще и решились сунуться во мрак перехода, на который он на всякий случай навесил отвращающие заклятия, пробуждающие в душе все скрытые страхи. И прошли они сквозь них, словно и не заметив: он мог еще понять, каким образом это сделал Ролло – его друг уже умирал и перерождался, не ему страшиться тьмы, ожидающей по ту сторону, но он очень хотел верить в то, что хотя бы мальчишка не сможет преодолеть сомнения, которые он пытался пробудить в его душе.

Зря надеялся. Эта парочка, похоже, отлично спелась, и теперь они шли по его следам туда, куда он совершенно не желал их пускать.

Черноволосый охотник едва не зарычал от отчаяния и бессилия перед людской глупостью и стремлением к смерти. Он пытался дать им шанс выжить, пытался показать, насколько эта затея опасна, и ничего, кроме страданий, боли и мрака она не принесет. Фейри был уверен – он справится один, пусть это и станет для него дорогой в один конец, но мужчина не хотел тянуть за собой тех, к кому он столь сильно привязался.

Хес вскинул руку ко лбу, с изумлением растер между пальцами крохотные капельки пота и качнул головой – сил у него действительно совсем не оставалось, а он, вместо того, чтобы их поберечь, тратил на бессмысленные препятствия на пути у этих двух глупцов, которых даже сам Творец не заставит повернуть назад. Хоть пещеру им на голову обрушивай.

Охотник на мгновение замер, обдумывая этот вариант, но потом с сожалением отмел: издалека он не сможет рассчитать все так, чтобы завал образовался прямо перед ними, а не погреб Ролло и Исэйаса под многотонными каменными глыбами. Да и сдвижение пород могло вызвать цепную реакцию, а в своей удачливости Хес уже начал сомневаться – он и сам мог бы не успеть выскочить из-под обваливающегося прохода, заставив Наблюдателя хохотать над незадачливыми убийцами, идущими по его душу, да самих себя и порешившими.