Тень и Кость

Боткин продолжал оставаться таким же ворчливым и критичным, и пользовался каждой возможностью, чтобы назвать меня бесполезной, но периодически я замечала намек на одобрение на его обветренном лице. В конце зимы, после очередного долгого занятия, на котором мне даже удалось нанести удар по его ребрам (и получить «благодарность» в качестве сильного удара в челюсть), он отвел меня в сторону.

— Вот, — он вручил мне тяжелый стальной нож в ножнах из кожи. — Всегда носи с собой.

Я с удивлением отметила, что нож был необычным, сделанным из стали Гриш.

— Спасибо, — удалось выдавить мне.

— Не стоит, — мужчина ткнул на жуткий шрам на своем горле. — Сталь нужно заслужить.

Зима выглядела по-другому. В солнечные дни я каталась на коньках по озеру или на санках по дворцовой территории с другими Взывателями. Снежные вечера мы проводили в купольном зале, собравшись вокруг плиточных печек с квасом в руках, и нагуливали жирок, поедая сладости.

День Святого Николая мы отпраздновали с огромными мисками супа с клецками и кутьей с медом и маком. Некоторые Гриши покинули дворец, чтобы покататься на санях и собачьих упряжках по укрытым снегом загородным просторам, окружающим Ос Альту, но, из соображений безопасности, мне все еще было запрещено выходить за дворцовые пределы.

Я не возражала. Теперь мне было куда уютней со Взывателями, хоть это не касалось компании Марии и Нади. Гораздо больше мне нравилось сидеть в комнате с Женей у камина, попивая чай и беседуя. Мне нравилось слушать дворцовые сплетни, а еще больше о роскошных балах в Большом дворце. Моей любимой была история о том, как граф подарил королю огромный пирог, и из него выскочил карлик, вручивший королеве букет незабудок.

В конце зимы король и королева по традиции организовывали последний зимний праздник, на который явятся все Гриши. Женя утверждала, что это будет самая грандиозная вечеринка в мире. Там будут все знатные люди: дворцовые офицеры, герои войны, заграничные гости и даже королевич — старший сын царя и наследник престола. Я однажды видела, как кронпринц ездил верхом на белом мерине, размером с дом. Его можно было назвать красивым, но у него был отцовский маленький подбородок и глаза с такими тяжелыми веками, что сразу не поймешь, устал он или безмерно скучает.

— Скорее всего, он был пьян, — сказала Женя, размешивая сахар в чае. — Все свое время он посвящает охоте, лошадям и пьянкам. Это сводит королеву с ума.

— Но Равка воюет! Ему бы стоило больше волноваться о положении вещей.

— О, им плевать на это. Королева просто хочет, чтобы принц нашел жену, а не колесил по миру, тратя тонны золота на лошадок.

— Что насчет второго? — спросила я, так как знала, что у короля и королевы был второй сын, но никогда его не видела.

— Ты про щенка?

— Нельзя называть принца щенком, — рассмеялась я.

— Все его так зовут, — девушка заговорила тише. — Ходят слухи, что кровь его не совсем королевская.

Я чуть не подавилась чаем.

— Да ты что?!

— Только королева знает правду. Как бы там ни было, он все равно белая ворона. Сначала настоял на отработке военной службы в морской пехоте, затем стал учеником оружейника.

— И он никогда не появляется во дворце?

— Не появлялся годами! Думаю, уехал учиться кораблестроению или чему-то столь же скучному. Наверное, они бы сдружились с Дэвидом, — сухо добавила она.

— О чем вы с ним общаетесь? — распирало меня любопытство. Я так и не могла понять увлечение Жени Фабрикатором.

Девушка вздохнула.

— Ни о чем особенном. О жизни. О любви. О температуре плавления железной руды, — она намотала рыжий локон себе на палец, и ее щеки мило порозовели. — На самом деле, он довольно забавный, когда позволяет себе таким быть.

— Правда?

Женя пожала плечами.

— Мне так кажется.

Я обнадеживающе похлопала ее по руке.

— Он исправится. Дэвид просто стеснительный.

— Может, мне стоит лечь на стол в мастерской и подождать, не вплавит ли он что-нибудь в меня?

— Уверена, так и начинаются все великие романы.

Она хихикнула, и я почувствовала внезапный укол вины. Женя с такой легкостью говорила о Дэвиде, а я до сих пор не рассказала ей о Мале. «Это потому, что рассказывать нечего», — грубо напомнила я себе и добавила больше сахара в чай.

***

Одним тихим днем, когда остальные Гриши уехали в Ос Альту, Женя убедила меня проникнуть в Большой дворец. Мы провели не один час, копаясь в нарядах королевы. Женя настояла, чтобы я примерила бледно-розовое шелковое платье, усеянное жемчугом, и когда она зашнуровала корсет и подвела меня к огромному зеркалу в позолоченной раме, я обомлела. Признаться, я старалась избегать зеркал. Они никогда не показывали то, что мне хотелось бы увидеть. Но девушка, стоящая рядом с Женей в отражении, была незнакомкой. У нее были румяные щеки, блестящие волосы и… хорошая фигура. Я могла бы любоваться ею часами. Внезапно захотелось, чтобы меня увидел старый добрый Михаил.

«Доска, ага, конечно», — самодовольно подумала я. Женя поймала мой взгляд в зеркале и ухмыльнулась.

— За этим ты меня сюда притащила? — спросила я с нотками подозрения.

— Что ты имеешь в виду?

— Сама знаешь.

— Я просто подумала, что ты хотела бы посмотреть на себя, вот и все.

Я сглотнула позорный комок в горле и, поддавшись импульсу, обняла ее.

— Спасибо, — прошептала я. Затем легонько пихнула подругу. — А теперь уйди с дороги. Невозможно чувствовать себя красивой, стоя с тобой рядом.

Оставшуюся часть дня мы примеряли наряды и кривлялись в зеркало — два занятия, которые я раньше ненавидела — кто бы мог подумать! Мы потеряли счет времени, и Жене пришлось помочь мне выбираться из аквамаринового бального платья и влезать обратно в кафтан, чтобы поспешить к озеру на вечернее занятие с Багрой.

Всю дорогу я бежала, но все равно опоздала, и женщина была в ярости. Уроки с ней всегда сложные, но в этот вечер она была особо жестока.

— Контролируй его! — рявкнула она, когда слабый лучик света мелькнул на берегу озера. — О чем ты думаешь?!

«Об ужине», — подумала я, но не осмелилась сказать.

Мы с Женей так увлеклись гардеробом королевы, что забыли поесть, и у меня урчало в животе. Я сосредоточилась, и свет полился ярче, простираясь над заледеневшим озером.

— Лучше, — сказала она. — Позволь свету работать за тебя. Подобное притягивает подобное.

Я попыталась расслабиться и позволить свету самому воззвать к себе. К моему удивлению, он нахлынул на лед, освещая маленький остров посреди озера.

— Больше! — требовала Багра. — Что тебя останавливает?

Я копнула глубже, и круг света зашел за границы острова, окуная в сияние все озеро и школу на противоположном берегу.

Хоть земля была покрыта снегом, воздух вокруг нас мерцал от летней жары. Мое тело вибрировало от силы. Это опьяняло, но я чувствовала, что уставала, стукаясь о границы собственных возможностей.

— Больше! — кричала Багра.

— Не могу! — воспротивилась я.

— Больше! — повторила женщина, и в ее голосе послышалась такая настойчивость, что я насторожилась, и мое внимание пошатнулось. Луч света замигал и выскользнул из моей хватки. Я потянулась за ним, но тот умчался из виду, погружая школу, а затем и остров, в кромешную тьму.