Тень прошлого
Шрифт:
– Наверное, было тяжело?
– сочувственно спросила я.
Маг пожал плечами.
– Не особенно... Зато потом, в Визарделе у меня появилось много товарищей, отличных ребят. Их не смущало даже то, что все они были старше.
Я улыбнулась, и он ответил на улыбку проницательным взглядом.
– Продолжай, пожалуйста!
– попросила я.
– Случай с костром постепенно забылся, - произнёс Айзерс, принимая у мальчишки поднос с пивом и лимонадом для меня, - и всё было начало налаживаться, но как-то вечером я увязался за матерью к колодцу. Набрав воды, она разговорилась с другими сельчанками, а я неосторожно отошёл на опасное расстояние, побежав за пушистым котом, важно шествовавшим мимо. Всё перевернулось в одно мгновение: я услышал чей-то истошный вопль, вскинул
Айзерс замолчал. Видно было, что, несмотря на полтора десятка лет, отделявшие его от тех событий, воспоминания эти были по-прежнему болезненны.
– Я жил на улице, ночевал в стогах, прятался от дождя в дровнике, - продолжал он после паузы.
– Но Ровендар не так уж велик, и вскоре об этом стало известно Флорию. Он ввёл меня в свой дом, поступившись на время своей любовью к покою, учил целительству, травам, объяснял, как контролировать смену воплощений и обуздывать природную магию, направляя её в нужное русло. Высший маг, Флорий уже тогда пользовался безграничным уважением среди горожан, которые, в отличие от жителей деревни, вовсе не страшились Искусства. Напротив, магия в городе считалась чем-то модным, эдаким веянием современности, отчасти благодаря лорду Эстеру, который первым начал советоваться с магами в делах управления городом и, соответственно, всем Эрвендалом. У бывших эльфийских государств ведь нет королей, ими правят градоначальники столичных городов, что, в общем-то, почти одно и то же. У Флория частенько бывали посетители различного толка - жаждущие узнать судьбу, мучающиеся хворью, либо просто те, кто нуждался в совете - и иногда он позволял мне помогать управляться с ними, что было неплохой практикой. В его доме я прожил пять лет, затем он сказал, что дальнейшее обучение я должен проходить в Ордене.
– А твои родитель знали, что было с тобой все эти годы? И что тебя приняли в Орден магии?
– Знаешь, Ирис... По-моему, им было на это наплевать. Тем более, у них уже была пятилетняя дочь, создание, куда более достойное родительской заботы, - Айзерс желчно усмехнулся.
– Так я покинул родную столицу, зато обрёл свой истинный дом - две комнаты в правой половине замка Визардел. Дом, который разрушила эта мерзавка!
– Так, значит, у тебя есть сестра?
– Да. И она не маг.
– Какая она?
– Я не знаком с ней. Знаю, что зовут Лейрой, что это работящая и способная девочка. Её приняли в лучшую городскую гимназию. Наверное, я по-своему люблю её, хоть и не знаю.
Я вздохнула, ковыряясь вилкой в остывшей картошке. Айзерс снова проницательно уставился на меня.
– Слушай, зачем тебе всё это, а?
– спросил он после молчания, чуть прищурив глаза и загадочно улыбаясь.
– Чего занимательного в моём прошлом? Расскажи лучше о себе - разве ты не прячешь в глубинах сознания Тайну, которую ещё никому не раскрывала?
Мне польстило, что он может что-то не знать. Может, он безупречно ориентировался в этом мире, тогда как я ничего не понимала вокруг, точно беспомощный котёнок, но что-что, а кладовые моей души ему неведомы. И только я решала, позволить ему заглянуть в них или оставить всё как есть. И я приняла игру.
– А разве ты не читаешь мысли?
– с крошечной, но осязаемой порцией сладковатого яда в голосе спросила я.
– Если нет, то как же ты понял, что я не враг Долине?
– Не читаю, - Айзерс помедлил, подбирая более понятные слова.
– Я не могу сказать, о чём ты думаешь, я вижу не мысль, а злонамеренность. А её в тебе я не почувствовал. Но к чему телепатия? Быть может, ты сама захочешь что-то рассказать мне? Сбросить с себя путы прошлого?
Его неторопливые слова цепко вплетались в мозг, и сладкой карамелью растекались там. Они просили, нет, они требовали отомкнуть запоры,
выпустить наружу всё, что накопилось, наболело... И я выпустила.– Я потеряла любовь, - отрывисто проговорила я, стремясь скорее выбросить эту болезненную фразу вовне.
По лицу мага скользнула тень облегчения - начало было положено.
– Он погиб?
– К счастью, нет. Банально бросил.
– Я почувствовала, как губа предательски задрожала. Маг помолчал, словно давая мне передышку.
– Какой он был?
– жёстко спросил он.
– Красивый? Умный?
Слова больно резанули по сердцу. Только сейчас я поняла, что чувствовал он, отвечая на мои вопросы, и ощутила себя последней дрянью.
– Красивый, - сказала я, переведя дух.
– голубоглазый, волосы чёрные, вроде твоих. И умный.
По щеке предательски скатилась горячая слеза.
– Как его звали?
– безжалостно спросил Айзерс.
Слова застряли в горле. Вторая капля соскользнула вслед за первой, щекоча лицо. Максим. Его звали Максим.
– Необычное имя, - прокомментировал маг.
– Там у нас твоё показалось бы необычным, - огрызнулась я.
– Нет, почему, твоё имя, например, привычно для этого мира, - задумчиво проговорил он, с прищуром глядя на меня, - имя языка трав. Такие в ходу в Клёрде.
– Меня оно злит, - честно призналась я, - если б в тебя так постоянно тыкали пальцем, ты бы меня понял!
– Рассказывай, Ирис!
– потребовал он, оборвав меня.
И я рассказала. Всё, без утайки. То, как случайно столкнулась на улице с человеком, с первого взгляда показавшимся мне моей судьбой. То, как почти год парила в облаках, как горели глаза от счастья. Как холодный, совсем не по-весеннему неласковый дождь хлестал по щекам, смывая горячие слёзы, а он, потупив глаза, нёс какую-то чушь, а я уже понимала, что услышу через секунду. Как он сказал, что наши отношения мешают его будущей блестящей карьере, потому что я наотрез отказываюсь переезжать в столицу, а достичь значимых высот в "нашем захолустье" ему никогда не удастся. Как я заперлась ото всех в дачном домике и вечерами уходила в одиночку в лес, и бродила там, погружённая в тяжёлые мысли, как однажды я не нашла дороги домой...
Слёзы заливали лицо, так что я с трудом различала перед собой силуэт мага. Наконец я не выдержала и уронила голову на руки, забившись в приступе нервного кашля.
– Тебе нужно отдохнуть, - сказал Айзерс, касаясь моих волос, - ступай в номер.
Я послушала совета. С трудом поднявшись и судорожно цепляясь за перила лестницы, я двинулась наверх, и к своему непередаваемому удивлению ощутила непривычную лёгкость в душе, как раз в том месте, где доселе покоился камень. Я улыбнулась сквозь слёзы и вдруг ясно осознала, что только что в полутёмной столовой трактира, затерянного где-то в чужой реальности, я навсегда рассталась с тенью прошлого.
Утро подкралось неожиданно. Неслышно запрыгнув в распахнутое окно, оно подкралось к постели и дружелюбно пощекотало щёку мягкой лапой. Я поморщилась и проснулась. Скромно обставленная самодельной мебелью комната была залита утренним светом, который оживлял летний пейзаж, изображённый на большой, в массивной дубовой раме, картине. На полосатых кремовых обоях, в нескольких местах потерявших цвет, уютно устроился солнечный зайчик. Я ещё с добрых полчаса понежилась на мягчайшей перине, с целиком укрывшись почти невесомым ласковым одеялом, а потом решительно выпростала голову на свет вольный и любопытствующим взглядом осмотрела номер.
Друзей в комнате не было. Постель Ларриана была педантично заправлена и накрыта ярко-зелёным клетчатым пледом. Прикроватный коврик располагался так, чтобы его стороны были строго параллельны половым доскам, видно было, что его старательно укладывали. Узкая кровать Винди у порога же, как обычно, была смята, одеяло упало и теперь сиротливо лежало, свернувшись клубочком, у деревянной ножки. Я улыбнулась. То, что эльфийка и её брат были каждый в своём репертуаре, означало только одно - что сегодня ещё ничего не случилось. Едва не ударившись головой о неожиданно низкую притолоку, я вышла из комнаты, не забыв запереть дверь, и спустилась в обеденный зал.