Тень прошлого

При этих её словах я отвернулась и опустила голову, чтобы Айзерс не заметил, как краска тронула мои щёки. Как, ну как я могла хотя бы на миг подумать, что он бросит нас?

– Лар надеялся на тебя!
– продолжала Винди, не выпуская мага из объятий.

А вот это было форменным враньём. Лар надеялся на Айзерса... Такое могла выдумать только Винди с её слепой сестринской любовью. Мы с Айзерсом переглянулись, и он состроил из-за плеча эльфийки столь смехотворную скептическую гримасу, что я едва удержалась, чтобы не прыснуть.

– Айзерс, а ты чего такой бледный?
– вдруг спросила Винди, тревожно глядя на мага.

– Как твоя рука?
– спохватилась я.

Айзерс приподнял рукав рубахи и я увидела чуть заметную царапину на его загорелой коже.

– Нужно отдохнуть, - сказал он, - мы все утомлены, да и Ларриан проспит не менее часа.

Только сейчас я поняла, как вымотала меня последняя ночь. Когда страхи и опасения отошли, усталость навалилась на меня, как зверь на поверженную жертву. Я выбрала себе укромное место в высокой траве меж двух сосен и, едва успев опустить голову на землю, уснула как убитая.

XIX

Поднялась я самая последняя. На поляне, залитой лучами горячего полуденного солнца, весело трещал костёр. Винди с выражением искреннего счастья на лице помешивала длинной палкой хворост. Ещё утром ей удалось подстрелить на лугу зайца, и теперь она была поглощена приготовлением скромного, но всё же обеда, временами поглядывая на спутников. Ларриан как ни в чём ни бывало сидел тут же с привычным чинным выражением лица, едва сдерживаясь, чтобы не позволить себе вдруг рассмеяться, глядя как Айзерс, стоя напротив и красочно жестикулируя, в лицах рассказывал о своих ночных приключениях.

– И вот, наконец, когда стая намеревалась наброситься на меня и разорвать в клочья, я изящно воспарил на сук ближайшего дерева. До чего ж смешно было видеть их ошеломлённые морды! Когда они оставили меня в покое и вернулись в деревню, я хотел было лететь к вам, но решил напоследок заглянуть в наш любимый трактир "Приют скитальца", и послушать, о чём там толкуют. О, привет, Ирис!
– Он, наконец, заметил меня и весело помахал рукой, приглашая присоединиться к слушателям.

Я ответила ему радостной улыбкой и присела рядом с Ларрианом. Сидеть было по-домашнему уютно, вдохновлял запах жареного мяса, а шутки, которыми щедро приправлял свой рассказ Айзерс, невольно заставляли остатки тревоги уйти в небытие.

– Окна были открыты, - продолжал он, - и я слышал, что мы, и только мы являемся единственной темой всех без исключения разговоров между посетителями сего гостеприимнейшего заведения. Кстати, они в ярости от того, что не бросились сразу ловить "тех троих", а потратили время на мага-трансформанта, - добавил он без малейшего намёка на гордость.

Правда, Ларриану показалось иначе.

– Самохвал, - пробурчал он себе под нос и отвернулся.

***

Дорога шла в гору, и поэтому приходилось часто останавливаться, чтобы минуту передохнуть. Солнце нещадно палило в затылок, отчего перед глазами плавали нехорошие тёмные круги. Спасаясь из Сумрачного Дола, мы в суматохе забыли в трактире рюкзаки с провизией, и теперь, на жестокой полуденной жаре, нечем было утолить мучительную жажду. К тому же в мозгу вдруг стали назойливо крутиться мысли о еде - сначала коротенькие, промежду прочим, но вскоре они предательски выстроились в ровные ряды и стали совсем невыносимыми.

– До Визардела менее чем полдня пути, - сказал Айзерс, заметив наше уныние.
– С вершины перевала, - он показал на холм впереди, - крепость как на ладони. Совсем немного и мы будем дома.

Я посмотрела на него, и мне навязчиво показалось, что его что-то гнетёт. Однако я благоразумно решила воздержаться от лишних вопросов, потому что маг заметно нервничал перед возвращением в Визардел, и приставать к нему сейчас со своими догадками было бы просто бессовестно. Винди была вся поглощена общением с братом, которого едва не потеряла, и мешать им не хотелось. Поэтому я ускорила шаг и пошла впереди друзей, почти не глядя под ноги, полуприкрыв глаза и подставив лицо свежему луговому ветру. Вблизи перевала дорога круто уходила вверх. В высокой изумрудно-зелёной траве по обочинам тракта, усыпанной голубыми и красными цветами, заботливо жужжали невидимые пчёлы. Разноцветные бабочки танцевали в воздухе, хвастая друг перед дружкой радужными нарядами, а блестящие стрекозы смело носились мимо, едва не задевая лицо. Близость скорого отдыха и сытного обеда прибавила мне сил, и я легко взбежала на холм, оставив друзей далеко позади. Радость избавления от недавнего кошмара, когда каждый из нас мысленно не раз простился с жизнью, предчувствие уютной постели в прохладной спальной комнате, близкое спокойствие безопасного укрытия на корню губились во мне неведомой доселе болью близкого расставания. Вроде бы все страхи остались позади, а было как-то не радостно. Уже завтра Айзерс покинет нас, и сколько б мы не уговаривали его взять нас с собой, сколько бы ни предлагали свою помощь и поддержку, он будет непреклонен. Это я могла сказать наперёд. Он уйдет завтра. А может быть, и сегодня ночью, не дав мне возможности проститься с ним. А его друзья-маги непременно отыщут тот самый портал и отправят меня в мой привычный мир, и я никогда больше... Проклятье, почему же мне так плохо?..

Я закусила губу и пошла ещё быстрее, сорвавшись наконец на бег. Прерывисто вдыхая сладковатый, пахнущий цветами воздух, я взлетела на вершину холма, мысленно приготовившись увидеть уже ненавистный мне замок, посмотрела вниз и оторопела. Внутри что-то оборвалось и провалилось в бездонную пустоту.

Я медленно повернулась к неумолимо приближающимся друзьям и с трудом сфокусировала взгляд на Айзерсе. В мозгу лихорадочно стучало: скрыть, увести его, придумать что-нибудь... Но времени на соображения не было, и самым разумным сейчас было не дать ему самому увидеть, прежде чем он узнает всё с моих слов. На ватных ногах я подошла к недоумевающим друзьям и остановилась перед Айзерсом, загораживая ему путь.

– Только не пугайся...

Нашла что сказать, Ирис, браво, детка. Выдала фразу, вызывающую сугубо шоковый эффект. Молодчина.

Айзерс выжидающе молчал, пытаясь поймать мой взгляд, который я упорно прятала.

– Что случилось, Ирис?
– с нажимом спросил он, наконец.

Я сжалась в комок и, собравшись с силами и взглянув, наконец, в его тревожные глаза, произнесла приговор:

– Визардела нет.

Айзерс побледнел. Оттолкнув меня так, что я едва не свалилась в траву, он взбежал на вершину перевала и бессильно опустился на землю, отказываясь верить глазам.

Визардела не было. Только безмолвные руины, груда серых камней, будто здесь прогремел взрыв снаряда. Но снарядов здесь быть не могло, наверное. По крайней мере, настолько мощных. Магия? Да какая разница...

Айзерс всё ещё недвижимо сидел на земле, не в силах поверить в случившееся, не обращая внимания на заморосивший летний дождь, что неприятно щекотал лицо тонкими струями. Я подошла к нему и тронула за плечо.

– Он был мне домом, он домом мне был, - еле слышно прошептал маг, поднимаясь с земли. Он спустился вниз по пологому склону и беспомощно остановился перед развалинами крепости. Ничего не напоминало о том, что эти мёртвые руины некогда были замком: от строения не осталось камня на камне.

– У него шок, - испуганно произнесла подошедшая сзади эльфийка. Я рассеянно кивнула, но тут же, взяв себя в руки, сбежала вниз к подножию, подавая пример остальным.

– Надо что-то делать!
– закричала я во весь голос, нарушая невыносимую тишину.

– Да, да, конечно, что-то делать, - проговорил Айзерс, не глядя в мою сторону, и, взяв в руки первый попавшийся камень, механически переложил его на другое место.
– Да, будем разгребать развалины, ты права, Ирис, да...

Сердце едва не треснуло в моей груди. Я отвернулась и приобняла за плечи растерянную эльфийку. Ларриан молча смотрел на Айзерса, не решаясь произнести ни слова.

– Айзерс, сынок, это ты?
– слабый голос донёсся откуда-то сбоку и подействовал как ушат ледяной воды на голову. Оцепенение слетело с мага в одно мгновение.

– Нелленгер!
– вскричал он, бросившись на голос.
– Я иду!

За массивной, выше моего роста каменной глыбой, приткнувшейся чуть в стороне, распростершись на мокрой земле, лежал, умирая, седовласый старец. Его белая мантия была залита кровью, в груди зияла тёмная дыра. Он приподнял руку, протягивая её навстречу Айзерсу, и поморщился от тяжёлой боли.