Тень прошлого

Миалейн смахнула ладонью покатившуюся по щеке слезу. Потом, всплеснув руками, схватила деревянное корыто с пшеном и выскочила через заднюю дверь в аккуратный крытый двор, где помещались насест с курами и пустой козий загон.

Я тотчас бросила обратно в миску кусок розоватого варёного сахара и, стараясь произвести как можно меньше шума, скользнула на улицу. Следом, тихо притворив за собой дверь, вышел Айзерс.

– Так и есть, - воскликнула я, изучая песчаную дорожку, - следы ведут в одном направлении - к дому!

– Это может значить, например, что она подошла к колодцу с другой стороны. Однако какой резон ей продираться сквозь кусты, если есть удобная тропа?

– Ну не знаю, может, она предпочитает бег с препятствиями по утрам. Чужая душа - потёмки...

– Воистину, - согласился маг.

– Скажи, в ней есть магическая сила?

– Я не чувствую. Улавливаются кое-какие возмущения, но она же всё-таки владеет лечебной магией.

– И всё равно, мне всё это не нравится, - упрямо сказала я.
– Помнишь правило: "Враги моих врагов - мои друзья"?

– Ну, помню, - слегка растерялся маг, - и дальше что?

– Тебе не показалось, что эта Миалейн уж как-то чересчур старательно осыпает Весслара обвинениями?
– продолжала я подводить его к желаемому выводу.

– Эээ... Ты думаешь, она как-то связана с ним?

Я пожала плечами.

– Я ничего не утверждаю. Мы её ещё ни разу на лжи не ловили. И всё-таки, тут что-то не так, не нравится мне всё это, - повторила я, - нужно поскорее выведать у неё сведения о Ларе.

Я лежала на земле недалеко от дома, в прохладной тени тополя. В траве над самым ухом весело стрекотали кузнечики, а на плечо в предвкушении сытного обеда уселся толстый комар. Я смахнула его и перевернулась на живот. Передо мной лежала толстая книга в красном кожаном переплёте, травник Миалейн. Я с интересом вчитывалась в незнакомые названия растений и грибов, написанные мелким ровным почерком, разглядывала аккуратно выполненные от руки рисунки. Мимо с шумом прошёл торговый обоз. Это меня насторожило, так как по словам Миалейн получалось, что Агтирия уже не один год не торгует со своими соседями: Мегтой и Бехтарским княжеством, что на восточном берегу. Впрочем, никто не обязывал её говорить правду. Только интересно, какие цели она преследовала, солгав нам в такой мелочи? Разве что хотела, сбив с толку, уличить во лжи Айзерса. Я снова уткнулась в пожелтевшие от времени страницы, но зелья не шли в голову. Похоже, травница что-то заподозрила, а может, Айзерс допустил где-то оплошность. Нелегко же, в самом деле, на ходу сочинять рассказ о местах, где ни разу не был. Возможно, Миалейн в ближайшее время попытается вывести нас на откровенный разговор, чтобы выяснить таки цель нашего прибытия сюда. Только какая польза ей от этих сведений? Передаст их Весслару? Но он убил её родителей... С её слов.

На траву рядом присела Винди и с интересом заглянула через моё плечо.

– Хочешь освоить лечебную магию?
– весело поинтересовалась она.

– Хочу понять, что происходит, - буркнула я, пытаясь вникнуть в мудрёный рецепт приготовления эллакроны - зелья, восстанавливающего память, - глянь, в него идут толчёные чёрные пауки, мерзость какая...

– Тебе это ни к чему, - Винди решительно захлопнула передо мной книгу.
– Давай лучше думать, как...

Её речь внезапно прервал звон бьющегося стекла и смачная ругань.

– Если ты не научишься, наконец, держать в руках бутыль, Цьинн, то, боюсь, нам вскоре нечем будет промочить горло!
– раздался грубый мужской голос.

К нам приближалась небольшая двухколёсная телега, запряжённая тощей приземистой клячонкой. Два мужичка в конусообразных шляпах, до нелепости отличающиеся габаритами (один упитанный и высокий, точно шкаф, а второй - низкорослый и тощий), восседали на куче соломы. Тощий с выражением крайней растерянности на лице сжимал в руке бутыль с отбитым дном.

– Сам не пойму, Хиямар, как она выскользнула, - оправдывался он, пожимая плечами.
– Жаль, добрый был ром, и где его только берёт старина Аюц.

– Зато я понимаю одно: матушка-природа распорядилась, чтоб руки у тебя росли не из плеч, а из другого места!
– всё ещё бранил товарища Хиямар.
– Расскажи мне теперь, что Аюц покупает ром у самого Весслара, и я начну думать, что у тебя ещё и мозги набекрень!

– Не мешало бы напоить коня, - не слишком умело сменил Цьинн тему разговора, и тронул поводья, заставляя клячонку остановиться.
– Быть может, прекрасные хозяйки не пожалеют уставшему конику ведра свежей колодезной воды?

Он подмигнул из-под шляпы раскосым глазом, и Винди ответила приветливой улыбкой.

– Мозги у тебя вовсе не набекрень, Цьинн, ты попросту опоздал на их раздачу, клянусь бородой старины Аюца!

– раздражённо процедил Хиямар, вырывая у товарища поводья и понукая лошадь.
– Сколько раз тебе повторять, что эти земли испокон веку бедны водой! Не сомневаюсь, что эти юные леди каждое утро собирают росу с цветов, чтобы не помереть от жажды. Ты говоришь, колодец? Наверняка он пуст, как твоя голова. В предгорье есть речка, там и напоим твоего бравого скакуна.

Когда скрип колёс и брань Хиямара стихли вдалеке, улыбка сползла с лица Винди.

– Слышала? Водицы-то здесь отродясь мало. А хозяюшка наша зачем-то бедняге Весслару лишний грешок приписала.

Я коротко кивнула и задумчиво пожевала травинку. К моему немалому неудовольствию, мои предположения неумолимо подтверждались. Враг нашего врага - кто он? По логике вещей, наш друг. С которым мы, по всё той же пресловутой логике, просто не можем не поделиться планами "военных действий". Пожалуй, нам ещё придётся тысячу раз сказать самим себе спасибо за то, что благоразумно держали языки за зубами...

На голову шлёпнулась увесистая капля, и небо, незаметно затянувшееся плотными тёмно-серыми тучами, пронзила тонкая ветвистая молния. Я сгребла книгу подмышку, и мы с эльфийкой, полные тяжёлых мыслей, поспешили убраться в дом от зарождающейся летней грозы.

XVI

Незаметно тянулись однообразные дни в избушке Миалейн. Сославшись на то, что королю Агтирии вряд ли нужны при дворе трое беглых преступников, мы позволили себе "чуть дольше, чем предполагалось" злоупотребить гостеприимством хозяйки. Мы с Винди, соблюдая осторожность, сумели выудить из Миалейн ценнейшую для нас информацию: оказалось, что Весслар почти не держит прислуги и охраны, целиком полагаясь на силу собственной магии. Это она сболтнула между строк, однако нам ни разу ещё не представился случай как-то поймать её на слове или уличить во лжи. Работай она шпионом при дворе короля Агтирии, цены бы ей не было, как однажды в отчаянии бросил Айзерс после очередного бессмысленно потраченного вечера. С ним я почти не общалась. Он ходил мрачнее тучи, улыбаясь лишь в присутствии хозяйки, дабы не вызвать лишних подозрений. Однако его чёрные глаза невольно сужались всякий раз, когда заходила речь о Вессларе - верный признак его крайней азартной заинтересованности, - и я могла поспорить на что угодно, что это не ускользало от пронзительного взгляда Миалейн. Я неотвратимо осознавала, что со дня на день нашей дилетантской конспирации придёт конец, и досадовала на мага за его неумение скрывать эмоции. В то же время я понимала, что его ни на миг не оставляет мысль о благополучии Бирюзовой Долины, которое висело на волоске. Счёт времени нашего промедления шёл на дни, при этом каждое мгновение могло оказаться для Долины последним, а узнать здесь что-либо о происходящем в Вегдарии и Эрвендале не представлялось возможным. К тому же вынашивать план спасения товарища, не имея при этом ни малейшей зацепки, было весьма и весьма непросто. В конце концов, мы даже не имели представления, зачем престарелому колдуну мог понадобиться Лар. Вариантов было море: от создания омолаживающего зелья до изобретения оружия для межрасовой войны, эдакого аналога "Сокровища Визардела". Миалейн же о Ларе упорно молчала.

Ответ нашёлся внезапно, когда мы меньше всего этого ждали.

Ещё утром к крыльцу, где я сидела, поглощённая чтением, подъехал мальчишка-посыльный на толстеньком ладном пони и передал мне письмо для хозяйки. Я отсыпала ему в полу рубахи печенья из железной миски, стоявшей тут же на ступенях, и отправила восвояси. Письмо было упаковано в небольшой прямоугольный конверт из хрустящей жёлтой бумаги. Витиеватая надпись гласила: "Для госпожи Миалейн Син". На тёмной сургучной печати я рассмотрела герб, изображавший четырёх коней.

Я неохотно поднялась и толкнула покосившуюся дверь. Обернувшись на шум, хозяйка тут же подскочила ко мне и, выхватив письмо, сломала печать. Пересчитав выскользнувшие из конверта деньги, она удовлетворённо улыбнулась и убрала их в деревянную шкатулку, стоявшую в нише буфета.

– Плата за средство против чахотки, - пояснила она.

Я понимающе кивнула. Простенький рецепт жизненно важного зелья был знаком мне по травнику, который был незаменим, когда я чувствовала, что мозг начинает закипать от постоянных не приводящих к каким-либо достойным выводам размышлений.