Тень прошлого

Внезапно до моего слуха донёсся визгливый собачий лай и звук охотничьего рога. Миалейн встрепенулась и, едва не сбив меня с ног, выскочила из дома. Я последовала за ней, и увидела у крыльца Винди и Айзерса, которые пристально всматривались куда-то вдаль. Со стороны предгорья к нам приближались двое всадников. Крепкие кони бежали рысью, а чуть впереди, сдерживаемые толстыми кожаными поводками, неслись, заливисто лая, четыре борзых пса. Поравнявшись с нами, всадники ослабили поводья, заставляя коней перейти на шаг, и отпрянула в неотвратимом осознании, но, почувствовав на плече ладонь Айзерса, взяла себя в руки, хотя это стоило мне величайших усилий.

Один из всадников оказался высоким худощавым стариком с длинными, до плеч, аккуратно подстриженными пепельными волосами и глубокими карими глазами с навесом. Он был одет в летний костюм для охоты, подпоясанный широким ремнём, на котором были укреплены ножны. Из голенища расшитого узорами сапога торчала рукоятка кинжала. Не будучи приверженцем теории о силе первого впечатления, я, однако, со всей ответственностью могла заявить, что этот тип сразу мне не понравился. Он скользнул по нашим лицам безразличным взглядом, задержавшись чуть дольше на Айзерсе, и я почувствовала, как еле заметно дрогнула рука мага.

Вторым всадником был Лар. Облачённый в богато расшитый золотом камзол и чёрную, отделанную тонкой серебряной нитью рубаху, он скучающе смотрел на нас сверху вниз взглядом утомлённого праздной жизнью аристократа. Его льняные волосы, изящно контрастирующие с тёмной одеждой, были гладко причёсаны и собраны сзади в хвост, перетянутый шёлковой лентой. Винди сделала неловкий шаг в его сторону, но вовремя опомнилась, однако я могла на что угодно поспорить, что зоркие глаза Миалейн не упустили этого её движения. Впрочем, даже если это и было так, хозяйка искусно умела скрывать свои догадки. Она низко поклонилась всадникам, многозначительным взглядом приглашая нас последовать её примеру. Старик холодно кивнул в ответ, скривив тонкие губы в подобии улыбки, отчего выражение его лица стало ещё неприятнее. Ларриан одарил нас высокомерным взглядом, затем что-то коротко вполголоса сказал своему спутнику и пришпорил коня, оставив позади себя густое облако взбитой копытами дорожной пыли.

– Выжил из ума чернокнижник окаянный, совсем выжил, - тихо говорила Миалейн, макая в чае кусочек варёного сахара, - возомнил себя хозяином здешних земель, благо, что на них почти никто не живёт. Требует, чтоб его встречали поклоном и именовали "Вессларом агтиринонским, владыкой срединных земель, реки, леса и прочих богатств всевластителем". Спрашивается, кто же тогда король Агтирии?

Я молчала. Встреченный мною сегодня Весслар в корне отличался от того Весслара, которого ночами рисовала моё излишне бурное воображение. Нарисованный в моём представлении таинственный чёрный маг имел только одно единственное сходство с высоким аристократичным стариком на гнедом жеребце: длинные седые волосы. Хотя и они, по идее, должны были угрюмо свисать оборванными серыми космами.

– Кто с ним был? Слуга?
– спросил Айзерс, отхлёбывая из высокого стакана душистый травяной чай.

– Нет, это его воспитанник, Геодарий.

– Воспитанник?
– маг поднял бровь, похоже, Миалейн поистине удалось удивить его.
– Но я знаю, что тёмные маги не берут некровных воспитанников.

– А кто тебе сказал, что он некровный?
– в голосе Миалейн мелькнула едва уловимая тень удовлетворения тем, что она осведомлена лучше нас.

Маг скептически ухмыльнулся.

– Да что ж я, совсем слепой, что ли? Парень-то эльфийской расы!

Миалейн вздохнула, досадуя на то, что приходится разжёвывать всё по мелочам.

– Он - дитя Эрганта, - сказала она, - безвременно почившего сына Весслара, тот, кому принадлежит его наследие. Весслар долгие годы потратил на поиски внука, чтобы обучить...
– она осеклась, поняв, что сболтнула лишнее, и быстро взглянула на нас, пытаясь понять, предали ли мы значение её последним словам.

– По слухам, - добавила она чуть более торопливо, чем было нужно, и слегка побледнела.

Айзерс победоносно улыбнулся.

Крупные дождевые капли монотонно барабанили по крыше. В круглое чердачное окошко я видела свинцовые тучи, затянувшие позднее небо. Изредка по нему, недовольно бормоча, перекатывался гулкий июльский гром. Дождь зарядил с обеда и лил как из ведра и, судя по всему, циклон собирался покинуть здешние края ещё не скоро.

Айзерс сидел передо мной, скрестив ноги, и расставлял тяжёлые резные фигуры на шахматной доске. Я скучающе смотрела на то, как слоны и пешки занимают свои исходные позиции, и изредка зевала. Игра была затеяна на случай внезапного появления Миалейн как достойное оправдание нашего длительного уединения. Такие вечера мы обычно посвящали проведению военных советов на сеновале, но сегодня негласно было решено, что Винди лучше по возможности не оставлять хозяйку без присмотра.

– Итак, сегодня мы прокололись самым отвратительным образом, - начал маг вполголоса, - и что же?

Я посмотрела на него.

– А то, что мы вполне можем простить Винди её неосторожный жест, ибо это вовсе не приведёт нас к провалу, - ответил он сам себе.
– Благодаря длинному языку нашей хозяюшки, мы теперь наверняка знаем, что она превосходно осведомлена обо всём творящемся в стенах Тёмной Обители. И что, по-твоему, она предпримет?

– Попытается заключить с нами союз, - ответила я, лениво передвигая фигуру, - чтобы и дальше поддерживать личину нашего друга.

– Правильно, - задумчиво ответил маг, - однако скверно, что мы о ней ничего не знаем, кроме шитой белыми нитками истории о родителях. Ирис, не жульничай, я всё вижу.

Я пожала плечами и поставила коня на прежнее место.

– А что ты думаешь о Ларе?
– спросила я, наблюдая, как Айзерс с довольным видом убирает с доски только что съеденную ладью, и ухмыльнулась: несмотря на незначительные потери с моей стороны, игра явно была не в его пользу. В шахматах Айзерс был полным дилетантом и посему старался ревностно блюсти мою честность, подчас принимая вполне оправданный ход за попытку мошенничества, как и произошло только что. Впрочем, я с ним не спорила, ибо сейчас было совершенно не до этого.
– То есть, не о Ларе, разумеется. Он же у нас теперь аристократ, Геодарий Агтиринонский.

– У него память нарушена, - сказал маг, - Весслар, похоже, изрядно в ней покопался и изменил его воспоминания. Скоро проклятый колдун наполнит его собственной тьмой, как поступил с ним самим когда-то его наставник.

– Лару не помешало бы добавить немного тьмы, - пробормотала я.
– И как скоро он встанет на путь зла? Кстати, вам мат, Аделазар Грэйл.

Айзерс досадливо сгрёб с доски оставшиеся фигуры.

– Пока можно не беспокоиться. Душа - она вроде чаши. Если добавлять в неё ежедневно по капле яда, когда-нибудь она переполнится. И то, как скоро это произойдёт, зависит в значительной степени от исходного количества зла в ней.

– Лично я в его характере ни одной отрицательной черты либо вредной привычки пока не обнаружила, - хихикнула я.

– Если не считать временных помутнений рассудка, когда он начинает на меня набрасываться, то я согласен.

– Память Лару можно будет возвратить специальным зельем, - вернулась я к обсуждению насущной проблемы.

– Эллакроной? Да, я тоже об этом думал.

– Ты знаешь травы?

– Не особенно, - сознался маг, - курс по народной медицине в Визарделе, конечно, читался, но мне эта наука никогда не нравилась, скукота, по-моему.