Теодор и Бланш

— Бланш, как же я соскучился по городу!

— Я тоже, милорд…

Девушке вовсе не нравилось, что Теодор увязался за ней. На какую работу ее с ним возьмут? Что он может? Да и… с другой стороны… она, положа руку на сердце, вовсе не уверена в своей стойкости, если он и дальше будет рядом. Ей просто надо его забыть. Выбить клин клином. Но кто, скажите, подойдет, когда с ней такой мужчина?

«Что делать? — думала Бланш. — Так надо. Помучаемся — и успокоимся. Теперь заклятье с него и его земель снято, люди там быстро появятся. А уж такой человек, как милорд, без девушки не останется! Вернувшись в общество, Тед быстро меня забудет. Вот только как бы удрать?..»

Случай не замедлил представиться: они въезжали на рыночную площадь. Толпа едва расступалась перед всадниками.

Девушка обратила внимание, что люди — а особенно женщины — заглядываются на Теодора и долго провожают его глазами. Ее, казалось, вовсе не замечали, принимая, похоже, за обычную служанку при лорде.

«Каждый из них рассмеялся бы мне в лицо, — с обидой подумала Бланочка, — скажи я, что это он при мне, а не я при нем!..»

Между тем Тед, казалось, не то что ничуть не смущался таким вниманием, а, напротив, наслаждался им! Расточая улыбки направо и налево, он ехал, как некое ослепительное божество, оставляя позади бурлящую восторгом, обожающую толпу.

«Ненадолго же его хватит!» — со злостью думала Бланш, кусая губы, чтобы не расплакаться, и с тоской вспоминая их разговоры и занятия в кабинете, их бал, их ночевки на чердаке… Она ведь действительно… она… больше привязана к Теодору, чем думала!

И тут девушку словно оглушили: ее лорд переглядывался — как ей показалось, задорно — с какой-то знатной молодой всадницей на белом коне — с белокурой красавицей, прямо-таки осыпанной драгоценностями, разубранной мехами и бархатом. Он улыбался ей, она — ему!

Теодор учтиво поклонился, барышня кивнула, чуть зардевшись, и о чем-то спросила ехавшего рядом с ней господина из своей многочисленной свиты. Тот лишь растерянно покачал головой. Барышня снова улыбнулась и сделала прекрасному незнакомцу знак приблизиться. Тед быстро повернулся, чтобы спросить Бланш — и похолодел.

Бланчефлер исчезла!

Седло ее лошади опустело, а в толпе невозможно было что-то разглядеть — особенно такую невысокую девушку, как Бланш.

Мысленно проклиная и себя, и встречную кокетку, Теодор взял вторую лошадь под уздцы и, не оглядываясь больше на виновницу произошедшего, подъехал к ближайшему лавочнику. Не видел ли он, куда направилась спутница лорда? Нет, этот человек не видел. Он за товаром следит, а не приглядывает за девчонками. А его сосед? Тоже не видел?.. Ах, вот напасть какая!

«И дернуло же меня, в самом деле, смотреть на эту красотку, когда рядом ехала лучшая женщина в мире?!»

Теодор ругал себя последними словами.

Ох, как же тошно ему было!

Вскоре несчастный влюбленный напоминал сумасшедшего: метался по рыночной площади из конца в конец, спрашивая чуть ли не каждого, не видел ли кто вот такой девушки?..

Люди, выслушав, лишь разводили руками. Базар большой, немудрено затеряться. Да кто знает, может, ее уж и нет здесь?..

— Украла она у вас, что ли, чего? — с сочувствием спросила старая торговка. — За прислугой глаз да глаз нужен…

— Она украла мое сердце, — невнятно пробормотал Теодор, оставив потрясенную женщину гадать, не ослышалась ли она.

Поняв, что поиски тут результата не дадут, юноша направился к графскому замку. Но и здесь его ждало разочарование. Экономка ничего не знала ни о какой девушке, и никто сегодня не приходил наниматься на работу.

— Я вам не верю! — надменно ответил его светлость. — Если она заявила, что не желает видеть меня, считайте это ошибкой. Ничего дурного я ей не сделаю. Я хочу лишь убедиться, что она здесь!

— Ишь, какой прыткий! — возмутилась экономка. — Сказано — нет такой, а он еще не верит!

Глаза герцога стали ледяными.

— Не забывай, с кем говоришь!

— Вряд ли, мальчик, ты птица высокого полета, коль за служанкой бегаешь! Манеры у тебя, конечно, господские, но чему выучиться нельзя?..

Теодор глубоко вздохнул, беря себя в руки.

— Доложи своему лорду, что с ним желает говорить его сеньор, герцог де Валитан! Что ты на меня уставилась? Или ты хочешь, чтобы я вошел в замок своего вассала со шпагой в руках?

— Но у вас при себе нет шпаги… — вполне резонно заметила женщина, хоть манера ее разговора и стала более вежливой. — Мне говорили, что на Валитан наложено какое-то заклятье…

— Было, — сухо уронил Теодор. — Ну так доложишь ли ты, наконец?

Экономка пожала плечами и предложила следовать за собой.

Граф — довольно красивый мужчина лет тридцати — сидел в своем кабинете, занятый чтением какой-то книги, когда вошла прислуга с докладом.

— Милорд…

— Да?

— Ваше сиятельство, там пришел какой-то молодой человек… Он заявляет, что является вашим сеньором, герцогом де Валитаном… Он требует приема… а у самого даже шпаги нет!

Глаза графа буквально на лоб полезли.

— Какой-то проходимец… Бедный Теодор был не только моим господином, но и другом. Ах, сколько шалостей мы с ним совершили в свое время, приятно вспомнить!.. Тед всегда был нашим заводилой, и не только потому, что был сеньором. О, этот человек сочетал в себе ум, дерзость, обаяние… красоту! Как мы все переживали, когда на его угодья обрушилось это страшное загадочное бедствие… А сейчас какой-то авантюрист выдает… смеет выдавать себя за несчастного друга моей юности! Гоните его в шею!

— Вот и я думаю, проходимец какой-то! Ой!..

Женщину, как простой предмет, отстранила изящная сильная рука.

— Приятно слышать, что обо мне помнят, — голос наполняла холодная ирония.

Брови графа медленно поползли вверх. Он тяжело приподнялся с кресла, уставившись на вошедшего, и губы его сиятельства нервно задергались.

Наконец к графу вернулся дар речи.

— Т-Теодор… М-милорд…

Экономка, тихо ахнув, прикрыла ладошкой рот.

— Генри… — усмехнулся Теодор.

Граф сорвался с кресла и кинулся к герцогу, но тот остановил его легким взмахом руки и выражением усталого презрения, промелькнувшим на прекрасном лице.

Граф усмехнулся.

— Все тот же! Тот же… Никакого панибратства… Милорд, чем обязан? О, простите… Садитесь, ваша светлость.

Герцог глазами указал на экономку. Генри отослал ее взмахом руки.

— Выпьешь, Тед? — потянулся он за пузатым хрустальным графином на столике, когда его гость сел в соседнее кресло. — Нет? Ну а я выпью! Между прочим, у меня отменный коньяк. Ну, рассказывай! Господи, совсем не изменился! Знаешь, выглядишь сейчас лет на двадцать!