Теодор и Бланш
Шрифт:
— Вы не заставите пожалеть меня о согласии?..
— Никогда! — пылко пообещал его светлость. — Так этой ночью вы придете в мою спальню?..
Маршбанкс покраснела.
— Приду.
— Поверьте, я сделаю вас счастливой сегодня…
— Я уже счастлива. Вашей любовью, — просто ответила девушка.
Герцог упруго поднялся.
— Поцелуй, Марш… — словно напоминая, промолвил он.
— Поцелуй?
— В знак согласия…
Он обхватил ее нежный стан, встал на цыпочки, чтоб быть выше, приник губами к губам Маршбанкс… и тут раздался треск, шум, шуршание — это Бланш сорвалась
— О-ой!.. — провопила она, уцепившись за нижний сук, и, ловко раскачавшись на нем, сиганула в кусты, а затем, уже не пытаясь прятаться, побежала во все лопатки, спасаясь от разъяренного Теодора под хохот Марш.
Не догнав девочку, Тед выбрался из ободранных кустов, брезгливо стряхивая с одежды раздавленные листья и веточки. В его ледяных глазах полыхало бешенство.
— Что с вами, Тед?
— Марш! У кого-нибудь из слуг есть дети, кроме судомойки?! — рявкнул он.
— Нет. Только Бланочка.
— Я же велел этой девчонке не попадаться мне на глаза!!.
— Теодор!.. Что это за ярость?.. И ведь вы ее не видели. Вы ее слышали! А это, согласитесь, разные вещи, — Маршбанкс хихикнула.
Милорд бросил на нее испепеляющий взгляд.
— Вы не понимаете. Она нарушила мой приказ. Два приказа!.. Не заходить сегодня в парк и вообще не показываться на господской половине!.. Клянусь, я сдеру с ее отца три шкуры, я выгоню их вон, я!..
— Теодор, — голос девушки стал холоден. — Я не проведу ночь с человеком, воюющим с детьми.
— Что? Условия?.. Мне?!
Глаза Марш сверкнули, когда она вызывающе вскинула голову.
— Да. Вы поставили их мне, а я — вам. Мы квиты.
Теодор слишком хотел ее, чтобы возмутиться. Он кивнул.
— Мы обсудим это завтра, Марш… Простите, я был несдержан.
— Более чем, Теодор, — ледяным тоном ответила Маршбанкс.
— Вот теперь вы сердитесь… Простите же!
— Идемте. Я вас прощаю.
«Я тебе это припомню, стерва!» — мысленно поклялся Теодор.
Следующее утро было ясным. Ни облачка не проплывало в чистой лазури, и уже часов в десять стало довольно-таки тепло. День обещал быть жарким.
Бланш не рассказала ничего о своих вчерашних приключениях. Она только стянула лишний бутерброд после завтрака и отправилась на служебный двор, покачаться на качелях. Поэтому она и не видела начало безобразной сцены, разыгравшейся на кухне — впрочем, ей предстояло принять активное участие в ее финале.
Впрочем, «начало сцены» сказать, пожалуй, было бы неверно. Скорей это являлось продолжением скандала, вспыхнувшего в опочивальне лорда. Свидетелями позора стала вся дворовая прислуга и челядь.
Сначала на кухне услышали неясный приближающийся шум, постепенно обретавший осмысленное содержание: то были рыдания и мольбы — голосом Марш, и резкие грубые ответы — голосом герцога.
— Ну вот… — вздохнула Салли. — Хозяин получил то, чего добивался.
В следующую секунду дверь с треском распахнулась, и в ее проеме показался Теодор — как всегда опрятный и подтянутый. Он тащил за собой зареванную Маршбанкс — в одной прозрачной сорочке, со спутанными волосами. Она ползла на коленях и цеплялась за его руку.
Похоже, он протащил
ее так по всем апартаментам, на глазах всех лакеев, и теперь приволок на кухню, чтобы уж точно все увидели ее унижение. Так он не поступал прежде ни с одной из своих любовниц.— Боже, боже! Тед, за что? — рыдала Марш. — Тед, нет, пожалуйста…
Он коротко и сильно ударил тыльной стороной ладони ей по лицу.
— Отцепись от меня, сука!
— Тед, ты же клялся мне. Тед! Те-ед!..
— Не вой! Как я мог обещать что-то обычной служанке? — герцог цинично рассмеялся. — Ты только на одно и годна: использованная одноразовая подстилка! Если бы ты не была дурой, то поняла бы это давным-давно. Разве у такого дворянина, как я, может быть что-то общее с такой грязью, как ты?
— Тед, я же люблю тебя!.. Ты же сам меня просил!.. — ей было больно дышать от долгого плача, и она почти хрипела.
— Называй меня «милорд»! Обращайся ко мне на «вы», стерва!
Марш разразилась бурными всхлипами, пытаясь поймать его взгляд.
— Тед… Тед, я умоляю тебя… Я люблю тебя…
— Отныне твое место здесь. Чтоб я никогда больше не видел тебя и не слышал твоего голоса. Никогда!
— За что?.. Теодор?.. Теодор… Неужели вы думаете, что я смогу оставаться здесь после всего, что было между нами?..
— Можешь оставаться или идти прочь. Что мне за дело? Я сказал, чтобы ты никогда больше не смела появляться передо мной! Сегодня ко мне приезжает младшая дочь нашего короля, принцесса Изабелла. Думаю, для того чтобы носить титул «высочество», я женюсь на ней. И потому вовсе не расположен видеть твою гнусную рожу рядом с собой.
Маршбанкс вскочила. В глазах ее замерцал гневный огонек.
— Гнусную рожу, вот как? А кто недавно называл меня красавицей? Кто еще вчера клялся мне в любви? Да знаете ли вы, что это за чувство?! Доказательства ему подавай. Подлец!.. Самовлюбленный молокосос, мальчишка! Да я вот этими ногтями расцарапаю в кровь всю твою смазливую морду!..
Ногти у Марш действительно были опасны: твердые, крепкие, острые и длинные, какого-то странного мертвенно-белого цвета.
Герцог, потрясенный вспышкой гнева своей жертвы, еле успел увернуться, избежав царапины на щеке, но девушка вцепилась в его волосы. Теодор взвыл, пытаясь отбиваться и при этом уворачиваться от ее когтей. Сцепившись, они вихрем прокатились по кухне, молотя друг друга, и вывалились на служебный двор.
— Тебя бросят в темницу за это, тварь!.. — прохрипел герцог, когда подоспевшие лакеи оттащили от него девушку. Он тяжело дышал, стряхивая пыль со своего элегантного костюма, а глаза его налились кровью. — Животное… Дикая кошка… Нет, бешеная собака! Взять ее!
— Не трогай Марш, подлец!.. — раздался тонкий возмущенный голосок. Качель раскачалась, и Бланш как пантера прыгнула с нее на милорда. Раньше она ни за что не решилась бы на такой поступок, но девочке так жаль стало Маршбанкс, такое возмущение жгло ее: ведь она вчера собственными глазами видела, как Теодор… Ах, да что там!
В Бланш словно бес вселился.
Ребенок повис на лорде и принялся колотить его по плечам своими кулачками.
— Ты подлец! Подлец! Я видела!.. Ты же обещал, что ей не придется сожалеть!..