Тест
Шрифт:
В напряженном ожидании офицеры и операторы, работавшие в рубке уставились на экран.
Хорошо было видно, как на большой скорости (в углу экрана, в специальной таблице светились цифры, показывающие класс и скорость каждого звездолета врага) флот рилов подошел к астероидному кольцу в районе входа в проход, через который ушли корабли конвоя. Подошли и начали тормозить. Лишь один из звездолетов – по классу тяжелый истребитель дальнего действия – не снижая скорости, вошел в проход.
Минута, вторая и яркая вспышка возвестила о гибели разведчика врага.
– Напоролся на блуждающий астероид
– Значит, они не знают об особенностях полета в проходе, – заметил второй пилот, а штурман задал вслух вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Как они тогда обнаружили вход в проход?
На несколько секунд в рубке воцарилась полная тишина. Ее нарушил голос Арно Таноса.
– По пеленгу температуры дюз наших кораблей.
– Чего? – полтора десятка пар глаз уставились на командира конвоя.
– Наши дюзы при работе двигателей выбрасывают в космос излишнее тепло в виде тепловых, световых, магнитных, радиационных и иных излучений. Согласно данным нашей разведки конструктора рилов создали прибор, который засекает одно из этих излучений (какое, пока, не известно) на расстоянии в три раза большем, чем действуют лучи обнаружения. Видимо, наши преследователи находились в зоне действия своих приборов. А мы считали, что они достаточно далеки от нас. Вот и весь секрет.
– Скажите, господин капитан, – спросил Руни Турин Арно Таноса, – если вы знали, почему не рассказали нам об этом, как только мы обнаружили, что флот рилов намерен догнать нас?
– Что б не создавать излишней нервозности среди экипажей! – отрезал Арно Танос.
– Они послали еще одного разведчика! – возвестил громким голосом первый пилот, пожелавший прекратить назревавшую ссору старших офицеров.
Танос и Турин тут же подняли глаза на большой экран командирской рубки.
На экране четко было видно, что второй звездолет рилов, на этот раз эсминец, идет много медленнее своего предшественника, но… в проходе подобная скорость несла смерть звездолету в случае столкновения даже с небольшим астероидом.
Так оно и произошло. Разведчик рилов сумел пройти половину прохода, когда вспышка на экране возвестила, что он повторил судьбу своего предшественника.
– Пошлют третий звездолет, – высказался второй пилот.
– Не пошлют, – возразил первый.
– На бутылку вина «Целеста Светлая», – предложил пари второй пилот.
– Идет! – азартно согласился первый.
Пари заинтересовало присутствующих и все, работавшие в командирской рубке, уставились на экран.
Время ожидания тянулось медленно, но все терпели. И, наконец, громкое: Ура!, – потрясло рубку.
Флот рилов в полном составе развернулся и ушел, как определил штурман, к звездной системе Кобран.
– Не забудь про бутылку! – поддел первый пилот «Гончей Целесты» товарища.
– Не забуду, – буркнул второй.
Арно Танос отдал приказ.
– Экипажам четыре часа отдыха!..
Через четыре часа конвой в том же порядке вышел из кольца астероидов и продолжил свой путь к звездной системе Петерион.
Большинство, уставших от ожидания и напряжения последних часов, беженцев дремали, когда их разбудил
голос старшины – распорядителя.– Мы ушли от рилов!
Сквозь намеренно спокойный голос старшины – распорядителя прорывались сдерживаемые нотки радости.
– Можете отвязываться. Сейчас подойдут ребята с пайками и вас всех накормят. Кому надо в туалет, к тому выходу. Ребята покажут.
– О-о-о! – единовременный вздох радости потряс трюм: Спаслись!
И как результат, зашелестел все усиливающийся шум разговоров. Начали оживать младшие дети. Завозились осмелевшие дети постарше. В выходе, ведущем к туалету, выстроилась очередь.
И тут.
– Старшина, я хочу видеть вашего капитана! – хорошо знакомый голос встрепенул Красаву и, придремавшего на руке у матери, Раста.
– Кей! Жив! – улыбка счастья осветила лицо графини Смолениной.
– Папа! – радостно, с огромным облегчением вздохнул Раст, но окликнуть отца не успел. Сильные руки Красавы внезапно с такой силой сжали Раста, что последний едва не задохнулся. Красаву сразила фраза мужа.
– Я граф Смоленин, советник графа Ямбуара и мне не место среди этих! – звенел презрением к окружающим голос Кея. – Мне требуется отдельная каюта!
– Но, ваше сиятельство, – старшина – распорядитель слегка растерялся от подобного натиска, – транспорт забит под завязку. У нас нет отдельных кают. Даже старшие офицеры и те ютятся по несколько человек в одной каюте, а младшие и вовсе спят на рабочем месте.
– Меня не интересуют ваши трудности! Вы что, не поняли, что мне нужна отдельная каюта!? – надменным тоном спросил Кей Смоленин обескураженного старшину. Последний что-то тихо заговорил в коммуникатор.
– Вот негодяй!
– Скотина!
– Сволочь!
– Та смотри какой! – зашумели возмущенные беженцы.
А Кей Смоленин начал решительно продвигаться к выходу.
У Красавы от гнева потемнели глаза. Она уже намеревалась окликнуть мужа и отчитать его при всех, когда разговор рядом убил в ней это желание. И не только у ней. У Раста от услышаного потемнели глаза, а губы сжались в тонкую полоску.
– Вот же подлец, – говорила своей, бедно одетой соседке, пожилая дама в дорогом платье, та, что спрашивала Раста, откуда они бежали, – как он смеет так себя вести. Я ведь тоже графиня. А что он вытворял при посадке в транспорт. Растолкал группу детей и беременных женщин, лишь бы сесть первым. А когда один из офицеров пообещал его пристрелить, если он будет нарушать порядок посадки в транспорт, позеленел от страха и чкурнул в самый конец очереди: только бы не пострадать.
– И как только такую подлую и трусливую тварь держат при дворе? – удивилась собеседница пожилой графини.
От услышанного Красава закрыла глаза.
– Какой позор! Как он мог!? Неужели она его не знает?
– Старшина, с дороги! Я должен пройти к капитану! – гремел, уверенный в своей правоте и исключительности, граф Смоленин.
– Нет! – твердым голосом отказал Кею старшина – распорядитель, который воспользовался заминкой, пока Кей пробирался среди беженцев, и взял себя в руки. А, может, просто получил соответствующие указания командования. – Я не имею права выпускать кого-либо из трюма без приказа!