Тест

– Ты, что, ничтожная вошь! – голос Кея Смоленина, который из-за страха растерял все свои навыки переговорщика и дипломата, звучал с намеренно деланным презрением. – Не понял, с кем говоришь?

– Молчи! – Красава закрыла рукой рот, что-то желавшего сказать, сына, и тихо-тихо шепнула на ухо Расту. – Он не должен нас увидеть. Я не хочу, чтобы на нас смотрели, как на последних негодяев, только потому, что мы его семья.

Раст понимающе кивнул, но не сводил своих, горящих возмущением и ненавистью, глаз с отца. А тот, не замечая жену и сына, продолжал настаивать на своем.

– С дороги, увалень, прочь!

– Я доложил о вас капитану! Но из трюма без приказа я выпустить вас не могу! – твердо стоял на своем старшина, загородивший своей рослой фигурой выход.

– Ты у меня под трибунал пойдешь! Сгною в тюрьме, тварь! – начал выходить из себя, раздраженный своими недавними страхами, Кей Смоленин. – Будешь у меня…

– Что происходит, Дикон? – уверенный, четко поставленный командирский голос оборвал графа Смоленина на полуслове.

У Красавы широко раскрылись глаза. В дверях трюма стоял Арно Танос с огромным синяком на всю щеку и перевязанной кистью руки.

– Граф Смоленин требует отдельную каюту! Хочет пройти к капитан-командеру, а у меня приказ: никого не выпускать из трюма без разрешения сверху, – с облегчением отрапортовал старшина.

Арно Танос повернулся к бледнеющему прямо на глазах Кею Смоленину.

– А скажи, на милость, Кей, – Танос внезапно обратился к однокласснику по имени. – Ведь ты приехал на Леверинг с женой и сыном. А не скажешь ли, почему их нет рядом с тобой?

– Я… Они… Их убило, когда рилы напали на Орвин! – вдруг выпалил Кей Смоленин. – У меня такое горе!.. А тут твои оболтусы!..

– Дикон, – Арно Танос обратился к старшине – распорядителю, – пусть твои ребята отведут этого в кладовку повара и запрут в ней до конца полета. А будет дальше бузить – выбросим в космос без скафандра. Нам только дураков не хватало.

– Меня в кладовку! – вызверился Кей Смоленин. – Да я…

– Ты просил отдельное помещение? Ты его получил! – перебил графа Арно Танос. И лучше заткнись! Не то в гальюне запру!

Пригрозил Танос однокласснику и обратился к Дикону. – Выполняйте приказ, старшина!

– Ваше сиятельство, прошу проследовать с нами!

По бокам Кея Смоленина стали два дюжих члена команды.

– Ты еще пожалеешь об этом, Танос! – прошипел Кей Смоленин и под конвоем покинул трюм следом за старшиной. За спиной графа зашумели беженцы, одобряя действия офицера.

Танос посмотрел вслед Кею Смоленину, брезгливо поморщился и обратился к отделению парней в форме, нагруженных продовольственными пайками, которые появились в дверях.

– Покормите людей.

Хотел было уйти, но вдруг обернулся к беженцам. Красава, у которой даже уши горели от поведения мужа, быстро наклонила голову, чтобы ее нельзя было узнать.

– Может, у кого есть претензии к нам? Или просьбы?

– Есть просьба! – раздался голос одной из женщин, окруженной пятью ребятишками.

– Нельзя ли выдать нам одеяла, или что помягче. Мы бы уложили детей спать!

– Выдадут! – заверил женщину Танос и обратился к младшему офицеру, который руководил раздачей питания. – Лейтенант, слышали?

– Так точно! Сделаем!

– Сразу после еды вам выдадут. Еще просьбы? Ладно, подумайте, позже я еще раз зайду.

Арно Танос покинул трюм.

Красава подняла голову и встретил серьезный взгляд серых глаз сына.

– Мама, – тихо сказал Раст хриплым голосом, – а ведь он бросил нас на растерзание рилам.

– Кто? – спросила растерянная Красава, хотя прекрасно поняла о ком идет речь.

– Этот гад и трус, который только что оскорблял всех присутствующих, – глаза Раста сузились от ненависти к тому, за судьбу которого, переполненный любовь к отцу, еще полчаса назад он так переживал.

По щеке Красавы скатилась слеза.

– Мама, не надо!

– Я не о нем, сынок, – грустно улыбнулась Красава и, обняв, притянула к себе сына.

Но Раст вырвался из объятий матери.

– Мама, неужели мы вернемся к нему… после всего этого?

– Об этом не может быть и речи! – Красава вновь притянула сына к себе и поцеловала его в лоб. – Нет, сынок. Я не вернусь к этому человеку. Пусть нам будет трудно, но мы к нему не вернемся.

– Мама, ты поможешь?

– Да, сынок.

– Я хочу взять фамилию деда, твоего отца. Я не хочу, чтобы знали о моем родстве с этим гадом.

– Помогу, сынок! Наверное, ты прав… Лучше совсем не иметь отца, чем иметь… такого.

– Он мне больше не отец! – глаза Раста загорелись непримиримой ненавистью.

– Я это поняла, сынок.

Красава вновь обняла сына и притянула его к себе.

– Давай, не будем больше о нем, мой мальчик.

– Согласен!

– Сударыня, – привлек внимание матери и сына голос сержанта, который остановился рядом с ними, – возьмите еду для себя и сына.

– Спасибо, – Красава взяла предложенные пайки, хотя есть ей совершенно не хотелось.

Два часа спустя в трюме появилась большая группа рядовых и сержантов во главе с тремя офицерами. Они пришли с самописцами, чтобы переписать всех, кто находился в трюме. Для ускорения процесса офицеры трудились наряду с рядовыми.

На вопрос немолодого капитан-лейтенанта, который переписывал беженцев в их части трюма, кто они и откуда, Красава ответила.

– Я Красава Смела, дочь капитана Мирослава Смела. Это Раст, мой сын. Мы из Червоного. Мы отдыхали на Леверинге.

– Как вы сказали? Капитан Мирослав Смела? Капитан звездолета «Солнце империи», герой сражения за Охвостье Галактики?

– Да, это мой отец.

– Тогда понятно! Когда мне рассказали о том, как сражался с рилами ваш сын, как наравне с солдатами стрелял во врага, скажу честно, не поверил. Решил – очередные байки. Теперь же верю. Дочь и внук героя империи способны на многое. Действуй так и дальше, парень, как под Орвином, – офицер потрепал Раста по плечу, – и из тебя вырастит великий внук великого деда!

А на выходе из трюма вновь появилась фигура Арно Таноса. Красава искала повода спрятать свое лицо до того, как Арно увидит ее, но ее одноклассника окликнули.