Тейа
Шрифт:
– Естественно. Могло ли быть иначе?…
Это первое препятствие возникло буквально через неделю после начала продаж. Правительства некоторых стран, сидевшие на нефтяной трубе, ввели гигантские акцизы на закупку двигателя, и цена его стала непомерной и недосягаемой для простых людей. Но из идейных соображений (дабы “поддержать отечественного производителя”) эти правители не хотели ничего менять.
По залу прокатилось небольшое волнение, и десятки людей азартно и одновременно заговорили:
– Понизить цену товара!
– Лишить поставок и ждать!
– Ждать нельзя!
– Сбросить котировки
– Потери … миллиардов… триллионов…
Тут Леонид понял, зачем здесь находилось столько людей. Еще недавно все они казались бесформенной массой, но теперь каждый, занимая определенное место и должность, четко выполнял свои функции. Одни считали деньги и потери, другие занимались пиаром, третьи решали политические проблемы, четвертые… пятые… Экономическая разведка, стратегия продаж, медиа поддержка…
Решения принимались быстро и четко, все проигрывалось в режиме реального времени, все как на войне. Мелькали графики, стучали пальцы по клавишам клавиатур и калькуляторов, потом мгновенно рождался результат.
– Передать производство двигателя за символическую плату 1 евро и разрешить производство на заводах нефтяного и газового альянса.
– Доход от комиссии продаж?
Небольшая пауза. Потом предложение:
– Пятнадцать процентов!
– Нет двадцать!
– Двадцать?
– Господин Громов – 20 процентов нас устроит?
– Нас устроит 20 процентов?
– переводит ему Глорис, стоя рядом, словно он не понимает языка.
– Да! – после небольшой паузы бросает она в зал и улыбается ему.
А новостная лента вновь мелькает на экранах мониторов:
– Правительства стран нефтяного альянса согласились допустить на свой рынок продукцию Громова, получив право на их производство и купив лицензию за 1 ЕВРО.
– Котировки голубых фишек резко пошли вниз!
– Вертикальная свеча по “Громову”!
А в зале новые реплики и команды брокеров:
– Продаем все прямо сейчас!
– Сбрасываем остатки нефти!
– Агрессивные продажи!
– Обнуляем акции!
– Двести миллионов двигателей проданы!
Люди в зале встают и аплодируют, а стрелки на часах все движутся.
Мелькают дни и недели, месяцы… А эти стрелки то замирают, то срываются со своего места и несутся вперед.
И снова новости:
– По всему миру прокатились забастовки рабочих, которые выброшены на улицы разорившимися нефтяными корпорациями. Люди идут по городам, перекрывая дороги, аэропорты, блокируют поставки двигателей в их страны. Мощное народное движение захлестнуло столицы государств, добывающих природное топливо!...
Стрелки на часах замерли.
И снова оживление в зале корпорации:
– Предложить всем уволенным работу на вновь создаваемых заводах по производству двигателей и их комплектующих…
– Пятьсот миллионов двигателей продано!
Стрелки на часах снова движутся.
Леонид не успевает следить за происходящим, а на стол снова ложатся кипы бумаг:
– Это нужно подписать, господин Громов!
– Заканчивайте, у нас прием в посольстве, - слышит он спасительный шепот Глорис.
Он встает со своего места и смотрит на стрелки часов, а они все движутся…
Теплый вечер. Глорис и Леонид выходят из здания посольства. Их провожает генеральный консул, пожимая на прощанье руки. Они подходят к машине и садятся в нее. Леонид ловит себя на мысли, что не
хочет возвращаться в ненавистный номер, он так устал от этой дурацкой суеты, а сейчас снова в номер, как в могилу. А вокруг шумный вечерний город, мелькание витрин магазинов, пестрых вывесок, рекламных щитов. Казино, рестораны, пабы, снова какие-то магазины…– Вам не кажется, что мы с самого утра ничего не ели? – неожиданно спрашивает Глорис. Она словно читает его мысли.
– После этих крошечных бутербродов и пирожных, кажется, - отвечает Леонид, улыбаясь.
– За углом у ресторана остановимся, - бросает она водителю.
Они сидели в ресторане и никуда не торопились. Охрана осталась ждать внизу у машины, а шумный офис корпорации и вовсе растворился и исчез где-то в городе, на далекой улице, на призрачном этаже, и теперь они остались только вдвоем, не считая редких посетителей за столиками. В первый раз за это время он почувствовал, что остановился, как марафонец, который уже забыл, сколько времени он бежит, куда бежит, зачем?... И теперь просто получал удовольствие от этой короткой передышки. Он в каком-то шикарном костюме, Глорис в восхитительном открытом платье. Сейчас он находился, словно на другой незнакомой планете и вдыхал ее аромат. Не хотелось ни о чем думать, вспоминать, было желание просто раствориться и получать удовольствие.
– Идеальная, – вспомнил он. – Идеальная незнакомая планета из другой галактики.
– Вы были великолепны, господин Громов, - нарушила молчание Глорис.
– Вы часто бываете на подобных раутах?
– Нет, это было впервые… Зовите меня просто Леонид, - неожиданно сказал он.
– Хорошо, Леонид, - с каким-то значением произнесла она его имя. Сделала это впервые. У нее были красивые глаза, длинные волосы были стянуты в фантастический пучок, тонкие нежные руки изящно изгибались в локтях, она держала бокал, не улыбалась, а как-то спокойно смотрела на него, и это невероятное спокойствие передалось ему…
Остановка… Планета… Они помолчали. Тихая классическая музыка, полупустой зал, официант подливает вино в бокалы …
– Скажите Глорис, долго мне еще нужно подписывать все эти бумаги в вашем штабе? Прошло уже несколько месяцев, - очнулся он.
– Это ваш штаб, - невозмутимо возразила она.
– И все же?
– Я думаю, не очень – месяц, может быть, два... Впереди много проблем, а наша корпорация только начинает сталкивать лодку на воду. Вы новый бренд, Леонид, под названием – Громов. Терпите…
– Да, конечно…
– Вы устали? – спросила она и улыбнулась.
– Нет, наоборот, хочу работать, - и вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится эта улыбка… и эта женщина тоже.
– Но вы работаете! – возразила она.
– Хочу заняться своим делом! Иногда кажется, что проще сделать какое-то изобретение, чем его протолкнуть, - сказал и попытался отвести взгляд от ее улыбки, потом понял, что не может этого сделать или скорее не хочет. Да, не хочет! А она видимо, почувствовав это, спокойно продолжила говорить, и слова эти маленьким нежным ручейком струились, срываясь с ее губ. И он уже с радостью пил из этого ручья незнакомый напиток, терпкий и приятный на вкус. Сейчас хотелось только одного - долго сидеть и просто смотреть на эту женщину… Все напоминало гипноз. От нее исходила необыкновенная энергия, ее слова обволакивали, и уже было все равно, что она говорит, просто захотелось утолить эту жажду. Он сидел, молчал и слушал.