The Kills

— Постой.

Люций погладил меня по волосам, легонько проведя тыльной стороной указательного пальца по шее. Кожа моментально покрылась мурашками, метнувшимися вниз, под скрывающую тело толстовку, томным покалыванием осевшими на груди. Я взволнованно вздохнула, крепче сжимая его руку в ответ.

— Как тебя теперь отпустить одну?

— Я ведь в соседней квартире.

— Между нами целая стена. Это очень много, — он приподнял подбородок, раздумывая, посмотрел в сторону своей спальни и вернулся взглядом ко мне.

«Вот сейчас он скажет, что я могу остаться, а потом все снова будет развиваться по-старому сценарию».

— Останься. Я лягу на диване.

Его слова отрезвили меня, как стакан ледяной воды, убрав всю нервную возбужденность в один присест.

— На диване? — я даже отпрянула, чтобы посмотреть на него внимательнее, но руку не отпустила. — Это же твоя кровать.

— Хочешь, чтобы я лег рядом? — он так лукаво улыбнулся, что моя возбужденность вернулась обратно.

Я замялась, бегая глазами по комнате.

— Мне не хочется тебя выгонять из твоей же постели, — выдохнула ответ, уцепившись глазами за просторную, идеально заправленную кровать, частично видимую в проеме двери.

— Переживу, — Люций повел бровью, наслаждаясь моим замешательством.

— Ты можешь лечь рядом, — я кусала губы, нервно теребя свободной рукой край рукава.

«Переживала, что он будет пытаться меня соблазнить. А в итоге предложила лечь со мной, хотя он отказался. Уилсон, что с тобой не так?»

Люций так душевно рассмеялся, тут же вгоняя меня в краску этим смехом.

— А ты не промах, — заметил он.

Я цокнула языком и отпустила его руку.

— Будто я мужиков никогда не видела, — начала стягивать с себя толстовку, на мне остались только футболка и джинсы. — Если так беспокоишься о моей целостности — ложись рядом и охраняй. Можешь даже взять пистолет.

Учитывая событие, по причине которого мы вообще здесь собрались, в памяти всплыли слова Валери, тут же повернувшие вектор мысли совсем не туда. Я пошла в сторону спальни, убегая от разговора, грозившего стать несколько неподобающим ситуации.

В комнате не горел свет. Помещение освещал только холодный, синеватый отблеск уличного фонаря, проникающий через не до конца задернутые занавески, он придавал обстановке загадочность ночи.

Стянув обувь и джинсы, я нырнула под одеяло. Люций, то ли из благородных порывов, то ли из желания взять паузу, пришел парой минут позже. Он положил телефон на прикроватную тумбу и стал расстегивать пуговицы на рубашке. Медленно высвобождая длинными пальцами одну за одной из своих петель, оголяя грудь, а затем и пресс, вытащил края из-за пояса брюк, позволяя рубашке распахнуться. Даже полутьма не мешала рассмотреть его мускулистое тело, к которому мой взгляд приклеился намертво.

Я пялилась на происходящее, кусая губы и учащенно дыша. Внизу живота приятно потяжелело, обещая, что заснуть быстро после такого зрелища я точно не смогу, да и сон будет не самый спокойный.

Он подошел к шкафу, развесил рубашку на плечики, расстегнул ремень брюк. Чем больше он начинал раздеваться, тем выше я натягивала одеяло, оставив в итоге одни лишь глаза, наверняка сверкающие, как два прожектора в темноте.

Люций собирался расстегнуть молнию, но замер, оглянувшись в мою сторону.

— Сейчас вернусь.

Он взял пижамные штаны и вышел из комнаты.

«Хлеба и зрелищ не будет».

Я спустила одеяло до талии. До того мне стало жарко, что требовалось немного остыть. Вернувшись через пять минут, Люций лег с другой стороны кровати, закинув руки за голову, и уставился в потолок.

«Какой тут может быть сон?»

— Это больно?

Люций повернул голову в мою сторону, не понимая, о чем вопрос, увидел, что я смотрю на его татуировки, скосил глаза себе на грудь, затем вернул их обратно к потолку.

— Зависит от места, — он снова вернул взгляд к потолку.

Я придвинулась немного ближе, плавно занесла руку над его телом, коснувшись рисунка на груди одними подушечками пальцев.

— Локти, ключицы по ощущениям, будто по всем костям в теле пустили ток. Еще шея и подмышки. Остальное терпимо.

— Почему такой сюжет?

В темноте ночи чернила под кожей казались еще насыщеннее, придавая татуировкам большей загадочности и мрачности. Освещение было очень слабым, но я лежала достаточно близко, поэтому примерно смогла рассмотреть роспись на руках, похожую на те, что изображали на старинных фресках. Люди, неземные существа, демоны и ангелы, огонь как фон их взаимодействия. Теперь тематика татуировки стала ясна в полной мере.

— Он отражает пережитое, — он сделал паузу. — Ад.

Одно слово, две буквы, а нервы тут же стянуло в тугой канат, в носу защипало, намекая на новый поток слез, хотя меня только-только начало отпускать после истории о его прошлом. Рука непроизвольно дрогнула, что не укрылось от Люци. Он повернулся боком ко мне и осторожно взял за запястье руку, которую я почти успела убрать.

— Иди сюда, — Люций потянул меня к себе.

В смешанных чувствах я последовала просьбе, скользнув по простыни вперед. Тут же оказалась лицом к лицу с ним, теперь явственно ощущая жар его тела.

— Ты не должна оплакивать мое прошлое, — Люций погладил большим пальцем внутреннюю поверхность запястья.

— Мне жалко тебя, — я сделала паузу. — Твою невесту, ребенка. Так не должно быть.

Пряча глаза, вновь наполняющиеся слезами, я уткнулась лбом в мужскую грудь.

— Ничего не вернуть. Те события я не могу изменить, но могу постараться не допустить их повторения сейчас, — он погладил меня по плечу, целуя в макушку. — Спи. Я рядом. Никакие монстры не посмеют тебя тронуть.

Эти слова подействовали на меня не хуже забористого снотворного, ослабляя напряжение и тревогу. Я прижалась еще ближе, Люций обнял меня без капли намека на нечто большее. Простые успокаивающие объятия, снимающие упадок сил, вызванный обилием слез и его историей.

Я закрыла глаза, отдаваясь в лапы усталости, ощутив на самой границе провала в сон, как Люций прижал меня к себе сильнее.

***

Пробуждение было легким, несмотря на то, что вчерашний вечер выдался тягостным для моих нервов. Вторая половина кровати пустовала. Из-за приоткрытой занавески в комнату проникали солнечные лучи, подсвечивая мелкие пылинки в воздухе, бросая желтоватые блики на стену. С кухни доносились приятные ароматы, дразнящие рецепторы и прогоняющие сон окончательно.