The Kills

— Не исключено, — легким кивком сопровождает свои слова психолог. — Именно поэтому вы здесь, — она отводит руку с ручкой в сторону, обозначая свой кабинет.

— Я здесь потому, что моя девушка считает любовь к агрессивному сексу патологией.

Я выпрямляю голову резко, до простреливающей боли в шее.

На лице женщины не дрогнул ни один мускул.

— Если такая практика устраивает обоих и не нарушает рамки закона — это нормально, — произносит она успокаивающим тоном.

— Она так не считает, как видите, — слегка раздражаюсь, ловя себя на ощущении какой-то ненормальности.

— Вы рассказывали ей о войне? — ведет беседу в нужное русло моя собеседница. — Подробности. О своей награде, за что вам ее дали.

— Нет, конечно, — кривлюсь на вопрос с очевидным ответом.

— Между вами нет доверия? — спрашивает женщина, опять делая свои гребаные пометочки.

— Есть, — утвердительно отвечаю я, хотя внутри что-то екает, намекая на обратное. — Просто у каждого человека существуют скелеты в шкафу, которые лучше не показывать близким, — замолкаю, фокусируясь на жутко раздражающем метрономе на столе. — Она не поймет меня.

«Зачем ставить такие предметы в кабинете психолога?»

Не задумываясь ни на секунду, поднимаюсь с кресла, в пару шагов преодолевая расстояние до стола. Коротким жестом останавливаю щелкающую стрелку, погружая нас в блаженную тишину. Доктор опять что-то помечает у себя.

— Боитесь, что она уйдет от вас, когда узнает? — со спокойствием удава на лице вопрошает психолог.

— В том числе, — честно признаюсь я.

На столе у доктора также идеальный порядок, почти что нездоровый. Разворачиваюсь, возвращаясь на свое место, кресло скрипит кожаной обивкой под моим весом, пока я принимаю максимально удобную позу.

— Вас не посещала мысль о том, что вы несколько расходитесь во мнениях о жизни?

— Посещала.

— Думали что-то с этим делать?

— Нет. Зачем?

Я в самом деле искренне не понимаю, почему я должен переживать по поводу разности мнений.

— Вы планируете сделать предложение вашей возлюбленной? — продолжается бомбардировка вопросами.

— Да. Именно поэтому я здесь, — развожу руками, обозначая пространство вокруг. — Будь мне все равно, я бы ни за что в жизни не пришел.

— Семья — серьезный этап отношений. Можете сказать, что между вами есть полное, — выделяет она интонацией слово, — доверие?

Она не отвечает толком ни на один мой вопрос, зато своих задает дохрена и больше. Еще и выводы какие-то делает из моих ответов.

— Постойте. Вы намекаете, что мы друг другу не подходим? — брови ползут вверх от удивления и неожиданной догадки.

— Я спросила лишь о доверии, — женщина поправляет очки, коротко касаясь дужек элегантным жестом.

— Я понял. Это такой хитрый психологический прием, — усмехаюсь, помахав указательным пальцем в воздухе. — Вы хотите сказать, раз она не поймет всей правды обо мне, и в постели мы несколько не сошлись, — говорю и качаю ладонью, иллюстрируя слова, — то мне стоит поискать кого-то другого?

— Это ваша мысль, не моя, — указывает кончиком ручки на меня доктор.

— Вас этому в университете научили? Всем этим странным приемчикам.

— Я только задаю вопросы, — тут же открещивается она.

«До чего же хитрожопая, стерва».

— Давайте так, — я подтягиваюсь вперед, придавая телу более ровное положение и хлопаю раскрытыми ладонями по широким подлокотникам. — Идеально подходящих друг другу людей не существует. Окей? — в голосе уже слышно нескрываемое недовольство. — Я не буду рассказывать всю правду и несколько поумерю свой пыл. Она смирится с этим, и мы оба будем счастливы.

Жду ответа на свою тираду или хотя бы очередного вопроса в ее стиле, но доктор только делает записи, скрипя ручкой по белоснежному листу.

— Не обязательно ломать себя ради кого-то, — словно невзначай бросает моя собеседница, постучав стержнем о бумагу.

— Я себя не ломаю! Что за вздор? — плечи нервно дергаются синхронно со словами.

— Не хотите поговорить о вашей самоуверенности и любви к командованию? — спрашивает доктор, никак не отвечая на мою реплику.

«У нее там точно список вопросов».

— Нет, — откидываюсь назад на спинку и скрещиваю руки.

— Вас все устраивает?

Женщина задает вопросы как робот, совсем не окрашивая их ни в какие личные эмоции. Либо хорошо скрывает их, либо ей в самом деле все равно. Деньги заплачены, можно слушать любой бред за такую сумму.

— Считаю их своими достоинствами. Благодаря которым, кстати, я могу позволить себе ваш прием, — ответ выходит слегка надменным.

— Вы злитесь на отца?

— На отца? За что? — искренне удивляюсь я.

— За его методы воспитания.

— А нужно? Благодаря им я смог добиться всего.

— Уверены? — наконец-то вижу хоть маленькую вовлеченность в разговор, женщина демонстрирует интерес. — Может это только ваша заслуга?

Не спешу с ответом, наслаждаясь неожиданно возникшей тишиной в паузе.

«Может уйти отсюда прямо сейчас? Но я ведь обещал посещать сеансы».

— Не поставь он мне условие, я бы не стал тем, кем являюсь, — нервно притопываю ногой синхронно с ответом.

— Уверены? — вторит доктор.

— Вы другие слова знаете? — беседа становится агрессивной. — Ваша фамилия не Менгеле? Разговор с вами настоящая пытка.

Внезапно доктор совершенно искренне улыбается на мою шутку.

— Вы могли стать успешным бизнесменом и без участия в военных действиях, — проговаривает она уже более мягко.

«Она меня провоцирует что ли?»

— Послушайте, — кидаю короткий взгляд на наручные часы. Сеанс почти закончен. — Таковы были условия доступа к моему счету. Они с мамой всю жизнь пахали, как проклятые, собирая эти деньги. Он должен был удостовериться, что я не спущу их на ветер и в состоянии быть ответственным, — сдержанно выдаю факты своей биографии, поправляя манжеты пиджака.

— Вам было двадцать лет, когда вы отправились на службу по контракту. Совсем юны, — мне показалось, в ее тоне появилось немного жалости.

— Вполне себе взрослый, — отмахиваюсь, с нетерпением ожидая конца нашего дурацкого разговора.

— Скучаете по Ираку? Возможности выплеснуть агрессию?

«Ха. Я и не заметил, как она подвела разговор к этой теме».

— Считаете, мне это надо?

— Можно найти альтернативу.

— Альтернативу?

«Какую в жопу альтернативу?»