Тихушник
Шрифт:
Могу пояснить причину такого их трудоустройства. Закончат ракетно-костыльный факультет нашего пединститута, нацепят значок мастера спорта — и пойдут по комсомольской путёвке в органы милиции. Надеялись, что смогут работать в данной структуре, — но со знаниями вроде «как лучше и дальше прыгнуть и пробежать стометровку» у нас в милиции не прокатит. Тем более — заслужить уважение у граждан, и особенно у своих подчинённых, ведя себя так и смотря на всех свысока. Живут одним днём, а жизненный итог — таскать лодки и пить водку…
— Александр, тебе бы книги писать!..
— Палыч, я же вам ранее говорил о своём увлечении, — уже забыли, что я скоро отдам в издательство одну из них? Может, узнают в книжных персонажах себя любимых, а те послужат им уроком, — прочитают её до конца и задумаются: а ведь жизнь не такая уж и долгая, как им кажется. Она даётся для человека один раз, другой не будет, и нужно прожить её достойно.
Как я и обещал Палычу, мои друзья встретили его радушно — истопили баню, чтобы он смыл себя весь негатив, который ему пришлось нацепить за прошедшее время. А я рад за него: ещё одному человеку помог — сделал доброе дело. Он остался в социуме, ведь уход
Глава 24
Прошли годы — и о них стоит рассказать: ведь они достойны того, чтобы им уделить внимание. Перемены были везде — как в политической, так и в экономической жизни страны. Они коснулись и областных руководителей — губернаторов стали не выбирать, а назначать указом президента, — и, конечно, не обошли и мою судьбу. Ко мне изредка обращались за помощью мои бывшие коллеги — я им не отказывал. Были обращения и из ФСБ — особенно при очередных выборах губернатора — или областной и городской Думы, — приходилось и их консультировать. Проблема у всех правоохранительных органов одна — кадровый голод. Наше поколение, которое могло ещё лет десять работать, всё разом уволилось из органов. Сразу же за нами последовали «старики» старше нас лет на 10–15, которые не давали нам карьерного роста и продолжали сидеть в своих кабинетах, засыпая прямо за рабочим столом. Они сидели до тех пор, пока их не попросили выйти, сказав на прощанье — «имейте совесть, дайте и другим порулить». Однообразная их работа — каждодневное наложение виз на документы — повлияла на их умственные способности. Хотя они и имели неплохой словарный запас в своём лексиконе — «согласен», «не согласен», «рассмотреть» и «утверждаю», — даже это их не спасло от увольнения. Тем более наивно было бы ждать от них кардинальных решений по борьбе с организованной преступностью. Если бы у них не было личного водителя, то они так и не знали бы, где их рабочее место. Ходить пешком они разучились — а если бы попробовали, как все нормальные люди, то для них это было бы проблематично: блудили бы по городу, спрашивая у прохожих, где находится УВД. Молодое поколение, которое мы не успели научить оперскому мастерству, после ухода двух старших поколений в одночасье получило большие должности и звание и пошло в разнос — брали в свой карман, как говорится, «сырым и вяленым», забыв, что учителя в школе и родители учили их — не бери чужого. Слово «совесть» у них осталось в далёком прошлом и если только и напоминало о себе, то редко. Да и то вместо детских воспоминаний о герое, которым был Павка Корчагин, у них появились кумиры другие — олигархи. Их пачками стали арестовывать за взятки.
Моё оперативное дело в отношении объекта, которое забрали в своё производство сотрудники ФСБ, дало плоды и было реализовано. Все участники, причастные к убийствам, были изобличены и осуждены: исполнители — к длительному сроку отбывания наказания, аж к восемнадцати годам, а заказчик — к трём. Помимо этих двух убийств, к своему списку они прибавили ещё 16 убиенных. С обвиняемыми заключили досудебную сделку со следственными органами, действующую по новому закону. Сделка гласила — обвиняемый, который пойдёт на сотрудничество с органами, имеет право на снисхождение. Закон очень хорош — только для обвиняемых, но никак не для родственников убиенных, поскольку нарушается баланс справедливости. Получается, за каждого убитого человека дают один год. Не могу судить — много это или мало по сроку заключения в тюрьме, но нашим законодателям видней, — ведь их избрало большинство людей нашей страны, а это уже и есть демократия. Против неё, как говорится, не попрёшь.
Был ещё один момент, которому я бы уделил внимание, — случайная встреча с бывшим губернатором на рыбалке. Его считало основным заказчиком убийств, своего конкурента и журналиста всё население области, да и наши сотрудники, — кроме меня. Мне, как всегда, были нужны веские доказательства, а наговоры на него так и остались наговорами, — только пустые слова без доказательной базы.
— Привет, Александр, давно не виделись! Вижу, ты тоже рыбалку не бросаешь? Я вот приехал в гости — решил местных карасиков половить. Сейчас живу в Москве. Там, конечно, есть где порыбачить, но родные места милее, — сказал Олег. Теперь уже не просто Олег, а Олег Алексеевич.
— Я тоже рад встрече, — могли бы встречаться почаще, но у тебя же сейчас государственные дела… Да и не ровня я ВАМ: мы — люди земные, а вы, чиновники, — высокого полёта. Что-то не вижу свиты, как в былые губернаторские времена, — всё как-то по скромному?
— Да брось ты, Саня! Я нисколько не изменился, — каким был, такой и остался. Да и какие дела у советника при банке, где я сейчас работаю, — если только поделиться опытом… Когда я имел честь быть губернатором, тогда были дела, сейчас — не работа, а отдых. Я слышал — ты уже пенсионер и песни не забываешь писать? По телевизору слушал, как одну из них певица Есения исполняет, — понравилось. Помнишь, ты мне одну песню показал, когда я ещё в райкоме комсомола работал? Иногда её пою, не забываю.
— Олег, я ничего не забыл. Это один из моих «недостатков» — всё помнить. От этого и «страдаю».
– Неужели всё помнишь?
— Даже то, как мне пришлось заниматься убийством одного из твоих конкурентов в кандидаты на пост губернатора, царствие ему небесное. Представляешь, мы были обязаны тебя включить в число подозреваемых — так требовало следствие, хотя в этом списке была ещё пара десятков версий — и все имели под собой почву: от заказа его родственниками компаньонов по бизнесу до прилёта марсиан на нашу планету. Не считая пропажи второго потерпевшего — журналиста, который возомнил себя твоим автобиографом. Тогда эти убийства много шума наделали. Я представляю, что ты чувствовал, когда узнал, что являешься номером один в этом списке, —
тебе не позавидуешь… Даже себя на твоём месте представил — это уже профессиональное, с годами выработанное чувство. И никак у меня не совпадал характер заказчика убийств с твоим, — они разные. Знаю тебя как хорошего семьянина, — так почему бы вдруг ни с того ни с сего ты искал лицо, которое совершило бы преступление? Маразм какой-то… Да и найти исполнителя не так-то просто — есть опасность, что своё же окружение и сдаст куда надо. Тем более, мы контролировали выборную гонку, да и сотрудники ФСБ всегда начеку. Я долго думал насчёт этих двух убийств и пришёл к выводу, что поводов подставить тебя под это преступление было предостаточно у твоих недругов, — как со стороны конкурентов, так из твоего окружения. Все хотели приблизиться к твоему «телу» и быть ближе к «денежному пирогу», — а он не такой и большой в нашей области, может всем и не хватить. Не воспользоваться этим случаем убить конкурента — было бы глупо. Что и произошло. Но это в прошлом — все недруги получили по заслугам. А ты — молодец, смотрю, по телеку с Лужковым на одной сцене выступаешь, «Подмосковные вечера» поёте. Думаю — всё, конец губернаторству, бросит Олег эту грязную работу и в артисты подастся…— А что, Александр, — неплохой вариант, для заработка!
— Олег, я же не с Луны прилетел — живу в городе, и мои помощники по старой дружбе иногда докладывают не только про тебя, но и про вашу свиту. Окружили они вас плотным кольцом и не пускают в него посторонних: думают, так им удастся продержаться у кромки пирога. Но среди них есть люди, которые спят и видят, как бы убрать рядом стоящих конкурентов, вот они и есть наши источники информации.
— Саня, я половину таких людей знаю, — мне же докладывают, на кого они работают: на ФСБ или милицию. В этих структурах у меня тоже сотрудники есть — мир не без добрых людей, некоторые мне обязаны по гроб жизни. Что ты смеёшься?
— Вспомнил один случай. Как-то раз меня попросили сотрудники ФСБ разобраться по одному уголовному делу — коммерческого директора нашли в своей ванне. Совсем молодой парень, из порядочной семьи. Якобы были при нём документы, но их в папке не обнаружили. Были подозрения на убийство. Я уже был давно на пенсии, но всё-таки решил им помочь — тем более, меня попросил один знакомый. Мне дали ознакомиться с уголовным делом — взяли его сотрудники ФСБ из прокуратуры, ведь «со смертельным исходом» — компетенция данного заведения. Так вот, сижу, читаю в кабинете заместителя начальника ФСБ, листаю странички, внимательно изучаю. Вдруг распахивается дверь — и влетает сотрудник — глаза по плошке, хочет что-то сказать, но не может, — вижу, страх овладел им. Я подумал — где-то, наверно, у нас в городе теракт произошёл, как раз в то время по стране они происходили. А он докладывает: «Товарищ полковник! У Олега Алексеевича сегодня день рождения, а мы забыли его поздравить…». Это ещё не конец моего рассказа, — начальник, услышав про день рождения, от испуга привстал со своего кресла и посмотрел на стол, ткнув пальцем в него. Я краем глаза заметил, что он ткнул в список, на котором были написаны дни рождения руководителей нашего города, в том числе и твоя. Он вышел из-за стола и стал ходить по кабинету туда-сюда, разговаривая с самим собой, повторяя слова, как попугай: «Что же подарить, что же подарить?..». Пока он ходил и говорил, я подумал: а что же он может придумать, какой подарок, если у губернатора есть всё — кроме живой воды, да и та уже в разработке у учёных? «Подарим ему пока цветы, а вечером — ценный подарок. Так и передай губернатору, и не забудь извиниться», — сказал начальник и сел снова в кресло. «А что же могут подарить губернатору сотрудники уважаемого учреждения? Нож, или картину местного художника, или часы с прослушивающим жучком», — подумал я, — «и на этом их умственный потенциал заканчивается». Такого лизоблюдства не встречал давно, — может, живу ещё по старинке, как учили меня родители, но точно знаю: опуститься до такого унижения я бы не смог.
«Подарите Олегу Алексеевичу Евангелие — да не в одном экземпляре, а на всю его свиту. Может, прочитают десять заповедей, так у них проснётся чувство ответственности за жителей нашей области», — сказал я сотрудникам ФСБ.
«Нет, он нас за такой подарок не поймёт, — нужно что-то дорогое подарить», — ответил начальник.
«Господи», — подумал я, услышав такие слова, — «ведь, оказывается, люди оценивают подарок по стоимости, а не по его сути! Куда я попал? Каких мы вырастили людей и как называть наше общество? Куда оно нас заведёт, если уже офицеры ФСБ стоят по стойке „смирно“, услышав слово „губернатор“ — не говоря уже про мою милицию, которая на ранг ниже этого уважаемого учреждения?..» И так мне стало тошно на душе — одно только радовало, что наш новый президент — такой же, как и я, опером работал; может, он сможет что-то изменить. Кстати, потом этого зама из ФСБ уволили — кадровая чистка коснулась и их.
— Александр, я сам этого не люблю, но приходится терпеть этот этикет — так положено в наших кругах.
— Кстати, Олег, насчёт «кругов», как ты выразился… Тут уже не смешно: ладно — коммерсанты с жиру бесятся, устраивают вечеринку в стиле 18 века, одеваясь в одежды той эпохи, выпускают для себя журналы, приплачивая себе пару страничек со своей физиономией. Им можно такие вольности простить — это люди недалёкого ума: с деньгами в кармане, но с пустотой в сердце. А вы — чиновники, избраны народом, у вас все карты на руках. Так измените ситуацию в стране, Начните хотя бы с себя! Но как можно вам спокойно смотреть на простых людей, — они же не живут, а существуют от получки до получки, кое-как концы с концами сводят. Тарифы на все энергоносители такие заоблачные, что иногда думаешь — а не с Луны ли они доставляются к нам на землю? А ведь в ваших руках их решить! Но воз и ныне там. Нужно только захотеть и себе в карман поменьше денег класть, крадя их из закромов Родины. Про молодое поколение вообще не говорю — скажи им слово, в ответ получишь два, в худшем случае — по зубам. Докатились до точки — у ветеранов войны ордена воруют, и притом избивают их. А молодое поколение — это наше будущее, им нас содержать до старости, такова природа. Но я сомневаюсь, что некоторые из них способны на такой милосердный поступок.