Тьма императора. Часть вторая

– Да, ваше величество.

Вагариус вышел, и Арен вопросительно посмотрел на Эн.

– Пятнадцать минут, – сказала она, перебирая бумаги. – Потом возьму у вас кровь и пойдём на консилиум. Посидите пока с Агатой, переведите дух. Сейчас ещё мама Софии должна прийти, я хотела оставить её в палате на время консилиума, чтобы Агате было не скучно. Вчера айла Тали ей даже что-то пела, – Эн легко улыбнулась. – Хорошая мама у Софии. А на кого ваша… аньян больше похожа? На маму или на Вагариуса?

Сделав вид, что не заметил запинки после слова «ваша», Арен ответил:

– На Вано. София рыженькая и с серыми глазами.

Эн улыбнулась шире.

– Буду рада с ней познакомиться.

«Надеюсь, что это случится», – подумал император, но промолчал – боялся разрушить хрупкую надежду, сковавшую его душу и сердце с тех пор, как он увидел, что абсолютный щит не исчез.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Александр очень отвлекал Викторию от всех мыслей, и она с удовольствием играла с сыном всё утро. Ближе к полудню в детскую вошла Анна с Аделью на руках, обняла подбежавшего к ней Алекса и кивнула Виктории.

– Скоро придёт твой врач, Вик. Арен распорядился, чтобы вам подготовили салон. Ты можешь идти туда, а я посижу с детьми.

Голос Анны казался Виктории очень холодным, и она в очередной раз подумала – нет, всё же что-то не так, сестра мужа сердится на неё.

– Что случилось? – спросила императрица негромко, чтобы дети не слышали, поднимаясь с дивана. – Я… чем-то обидела тебя?

– Не меня, – ответила Анна так же холодно, а затем отвернулась и обратилась к детям: – А гулять пойдём? Погода сегодня тёплая, лучше, чем вчера.

«Не меня»… Виктория закусила губу, пытаясь понять, о чём говорила Анна. Или о ком. Об Арене, может? Да, скорее всего, так и есть. Она очень любит брата, а Виктория доставляет ему одни проблемы.

Она оставила Александра с Анной, а сама прошла в салон. Виктория немного нервничала, поэтому налила себе чаю – большой фарфоровый чайник, чуть запотевший, стоял на столе, и удержаться было невозможно. Напиток пах мятой и ромашкой, и Виктория, выпив сразу половину чашки из-за переживаний, потянулась ещё и за шоколадными конфетами.

Она помнила, как Арен несколько раз просил её принять помощь психотерапевта, помнила и то, как обижалась на это, но сейчас не могла сообразить, почему обижалась. Да и обида ли это была? Скорее, гнев. Виктория сердилась на мужа за подобные предложения.

– Я не сумасшедшая! – Кажется, именно так она тогда сказала.

– Я не считаю тебя сумасшедшей, – ответил Арен терпеливо. – Но ты из-за чего-то сильно нервничаешь, Вик. Тебе нужна помощь.

– Не нужна!

Эта его терпеливость… она раздражала сильнее всего, ведь настолько терпеливым можно быть только к тому, кто тебе безразличен. Вот и Аарон, когда Виктория однажды, где-то через месяц после свадьбы, восхитилась, сколько у мужа терпения, фыркнул: «Это не терпение, а равнодушие».

Эти слова проникли в неё, словно яд в кровь. И Виктория, присматриваясь к Арену, начала замечать то, на что не обращала внимания раньше.

Он всегда слушал её, но будто бы не слышал. Легко решал её проблемы, просто-напросто отметая их двумя-тремя фразами и не углубляясь ни во что. Если Виктория хотела лишь пожаловаться, Арен сразу пытался найти выход из ситуации, не понимая, что ей нужно не это, а немного его сочувствия.

«Ты что, – смеялся Аарон, – мой брат не любит слёзы, сопли и жалобы, к нему бесполезно приходить с этим. Хочешь пожаловаться – иди к кому-нибудь другому, но только не к Арену. Он на жалость не способен. Да он даже в детстве ни разу не плакал, камень, а не человек!»

Виктория вздохнула и сжала чашку. Какой же она была глупой тогда, верила Аарону, каждому его слову… Верила просто потому что он был дружелюбен, улыбался, шутил, сочувствовал. И ведь даже упрекнуть его ни в чём нельзя: он не лгал ей, рассуждая о характере Арена. Лишь подавал всё так, как это было выгодно ему. А она верила – словно он купил её веру своими улыбками.

Во рту стало горько, и Виктория поставила чашку на стол. Ну почему, почему она не сообразила это гораздо раньше? Почему не рассказала Арену, не поговорила с ним? Хотя… о чём она могла ему рассказать? Аарон общался с ней очень осторожно, и только теперь Виктории стало ясно, что он виртуозно дурил ей голову, при этом абсолютно не используя ложь. Если только самую капельку…

Дверь открылась, и в комнату вошёл психотерапевт, с которым Виктория общалась накануне. Это был молодой нетитулованный маг одного возраста с её мужем, довольно-таки симпатичный, со светлыми волосами, правильными чертами лица и мягкой вежливой улыбкой. Вчера она поначалу смущалась его – Виктория вообще не привыкла к откровенностям, тем более с незнакомыми мужчинами, а вопросы, которые задавал Силван Нест, были очень личными, – но постепенно это ощущение уходило. Возможно, дело было в том, что ей действительно становилось легче, когда она обсуждала свои тревоги, и вместе со страхами уходило и смущение. Тем более, что она ни разу не заметила, чтобы Силван осуждал её – ни словом, ни взглядом. Даже наоборот – он со своей мягкой улыбкой создавал ощущение надёжной подушки, в которую можно поплакать, и которая не будет за это на тебя ругаться и никому ничего не скажет. Ну или почти никому.

Именно тот факт, что Нест решил поговорить с ней о своих отчётах Арену, оказался для Виктории решающим в пользу симпатий к этому психотерапевту. Ведь мог бы и промолчать, понимая, что она и так всё знает. Но накануне, перед тем, как отпустить её во дворец, Силван сказал, глядя на неё серьёзными серыми глазами:

– Ваше величество, обычно я могу гарантировать, что никто, кроме меня и пациента, не узнает ничего из содержания наших бесед. Но сейчас особенный случай, я думаю, вы это понимаете.

Виктория кивнула, вновь немного смущаясь. Да, знать, что Арену обо всём доложат – да он при желании и прослушать может через браслет, – было не слишком приятно. Иногда это мешало расслабиться.

– Но я могу гарантировать вам другое. – Голос врача из мягкого вдруг стал твёрдым и внушительным, напомнив Виктории голос Арена. – Да, я обязан отчитываться императору, но отчитываться можно по-разному. Я не стану говорить ничего лишнего. И постараюсь сделать так, чтобы его величество вошёл в ваше положение. Чтобы он вас понял. Это не пойдёт во вред вашим отношениям – только на пользу.

– Не беспокойтесь, айл Нест, – произнесла Виктория, вздохнув. – Я восемь лет живу с эмпатом, который читает меня, как открытую книгу.

– Эмпаты не могут читать людей, как книги, – возразил психотерапевт, вновь мягко улыбнувшись. – Кроме того, если бы это было так, вам бы не понадобилась моя помощь.

– Да… вы правы.

Виктории понравилось то, что Силван решил уточнить с ней этот момент. После этого разговора у неё создалось впечатление, что он придерживается в первую очередь её интересов, а потом уже выполняет приказ императора. Наверное, так и должно быть у врачей, вот только она давно не верила, что может быть кому-то интересна.