Тьма падет

– Наверх, – указал Тристан на лестницу, и они побежали на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки сразу. Там их встретил длинный коридор со стеклянной крышей и рядом дверей. Из второй по счету комнаты донесся какой-то звук.

Кейт сунула руку в сумку и нащупала перцовый баллончик. Тристан пошел вперед.

Дверь была открыта настежь. Они стояли перед кабинетом, похожем на кабинет Билла в Салькомбе. Вот только здесь стоял застекленный шкаф с рядом блестящих черно-серебристых дробовиков. Одна из стеклянных дверец была открыта, что было уже не так важно, потому что в руках Билл держал дробовик. На девственно-чистой поверхности письменного стола лежали два патрона.

Кейт изо всех сил постаралась отрешиться от захлестывающего ее чувства паники. В груди часто-часто заколотилось сердце.

Она будет держать себя в руках.

Тристан придержал ее за руку, не позволяя пройти в дверь.

Билл перевел на них взгляд пустых, ничего не выражающих глаз и со звонким щелчком переломил дробовик. Тристан ворвался в комнату, взмахом руки сбросил на вымощенный плиткой пол патроны, и они укатились куда-то с громким стуком.

Билл все так же стоял и держал в руках дробовик.

– Положи оружие, – сказала Кейт, входя вслед за Тристаном в кабинет.

– Ты себе льстишь, – бросил ей в ответ Билл.

– Билл. Отдай мне оружие, – сказал Тристан, протягивая руку.

– А ты вообще иди на хрен. Вы меня больше не затравите. У МЕНЯ ЕСТЬ ПУШКА! – выкрикнул он, и Кейт дернулась. Они с Тристаном были почти одинакового роста, и оба были крайне крепко сложены. Тристан стоял чуть ближе к выходу, и их с Биллом разделял стол. Тот не двигался с места, все так же застыв с раскрытым дробовиком в руках.

Кейт снова нащупала в сумке перцовый баллончик. Нужно заставить его говорить.

– А что насчет Бев? Она знает о твоей двойной жизни? О том, что ты живешь с мужчиной? – Билл рассмеялся и покачал головой. – А Макс знает?

– Не вмешивайте сюда Макса! Он ничего не знает. НИЧЕГО!

– Значит, любишь ты Макса. Одного не могу понять – для чего тебе Бев?

– Я люблю Бев, просто…

– Просто что? – спросила Кейт.

– Я не обязан перед тобой оправдываться! – рявкнул Билл.

– Оправдываться ты будешь перед полицией, – сказал Тристан. – Ты очень старательно подходил к выбору своих жертв, с невероятной скрупулезностью воссоздал эти две личности – и, полагаю, многие другие. Но ты совершил огромную ошибку. Ник Лейси припарковал свой «БМВ» около дома Бев в ту самую ночь, когда Джоанна исчезла. Но Билл сказал полиции, что припарковал той же самой ночью на том же самом месте машину Бев. У Ника был дорогой «БМВ». У Бев – всего лишь старый «Рено», но по какой-то причине «автоугонщик» выбрал именно ее машину.

Билл рассмеялся.

– Это ничего не значит. Машины угоняют по куче разных причин. Какой-нибудь мелкий наркоторговец может угнать машину, и он точно не захочет привлекать к себе внимание.

Кейт кивнула.

– Тут ты прав. Мы недавно перечитали твои показания – о том, чем ты занимался в тот день, когда Джоанна пропала без вести. Сначала вы поехали с Бев в Киллертон, а затем около четырех тебе позвонили с работы и попросили приехать на стройку в Тейбридж-Хаус. Туда тебя отвезла Бев, а домой она отправилась пешком, оставив машину тебе. Двое рабочих со стройки – Радж Билал и Малик Хоприк – предоставили тебе алиби, сказав, что на стройку ты приехал в четыре часа сорок пять минут, после чего провел на ней около четырех часов.

– Да, – подтвердил Билл.

– Последние пару дней мы потратили на то, чтобы их отыскать, – сказала Кейт. – Малик Хопкирк умер от рака легких еще шесть лет назад, но вот Радж Билал все еще жив. Мы рассказали ему и о нашей теории, и о том, какой срок дают за ложные показания, и теперь он почему-то не так уверен, что ты действительно провел на стройке все четыре часа. Радж сказал, что ты заплатил ему за то, что он солжет полиции.

– А где доказательства? – спросил Билл. – Это ведь самое важное.

– Если вечером седьмого сентября Билл не был в Тейбридж-Хаусе с четырех сорока пяти до восьми сорока, то что же он делал почти четыре часа?

Билл уставился на них, крепко сжимая в руках дробовик. Взгляд у него был, как у испуганной собаки, которая не может решить, бежать ей или вцепиться противнику в горло.

Ладонь Кейт, лежащая на баллончике спрея, стала мокрой.

– Джоанна пыталась нарыть компромат на Ноя Хантли, верно? Рыла носом, пытаясь раскопать любую грязь, какую только могла, – о том, что Ной платил эскортникам, о том, что он изменял своей жене, – сказала Кейт. – От одного из парнишек она услышала, что Ной Хантли любил захаживать в коммуну Макса Джеспера на Валпол-стрит. Но чего она не знала, так это того, что ты, Ник Лейси, тоже обожал это место. Макс всегда знал тебя как Ника!

– Заткнись! Я же сказал, он не имеет никакого отношения к… – Билл резко замолчал и вновь уставился на них невыразительным взглядом. Краем глаза Кейт заметила, как Тристан шажок за шажком подбирается все ближе к Ною, не отрывая глаз от дробовика.

– Телефонный звонок, который ты получил в четыре часа дня – тебе же звонили не с работы, верно? Тебе звонила Джоанна. Мы думаем, именно тогда она поняла, что ты и Ник – один и тот же человек. А именно Ник и убил всех этих парнишек.

Билл вцепился в дробовик изо всех сил, тяжело дыша.

– Вы ничего не можете доказать. Тело не нашли. Машину тоже, – проговорил он, словно читая мантру. – Машину Бев угнали прямо из-под окон ее квартиры. Вы не сможете доказать обратное.

– Тогда как «БМВ» Ника оказалась припаркована напротив квартиры Бев?

– Потому что я припарковался там до этого, – сказал Билл с триумфальной улыбкой.

– Зачем? Седьмого сентября, утром в субботу, Бев заехала за тобой на своей машине. А твоя квартира находится на другом конце Эксетера.

– Хорошо. Я припарковался там за день до этого. Камер наблюдения на этой дороге нет, – сказал он.

– Тебе позвонила Джоанна. Она догадалась, что Билл и Ник это…

– Ты просто пытаешься меня подловить. Ты ничего не можешь доказать! – заорал он.

– Это фото все доказывает, Билл, – сказала Кейт, поднимая в воздух фотографию, сделанную в коммуне. – Мы получили фотографию от Хорхе Томассини. Джоанна расспрашивала его о Дэвиде Ламбе, и он показал ей фотографии коммуны. А потом она забрала все его негативы, пока он не видел. В тот самый день, когда Джоанна пропала, ее коллега из редакции, Рита Хокинг, видела, как Джоанна забрала эти фотографии из фотолаборатории. Те самые, которые проявили из негативов, украденных у Хорхе Томассини. И вот эта фотография была там же, среди всех прочих. Хорхе говорил, что у тебя есть пунктик – ты не позволяешь себя фотографировать. Это единственный раз, когда кто-то застал тебя врасплох и умудрился сфотографировать твое лицо.