Тьма. Том 4

С Пьером мы засиделись до позднего вечера. И чем больше обсуждали, тем большая заинтересованность мелькала в глазах стряпчего. В итоге я почти не удивился, когда он предложил:

— Ты же помнишь, я всегда готов помочь, да? За небольшую плату — с меня объяснения. За большую — деятельная помощь. Уверен, вам понадобится поддержка опытного законника!

— Ты же больше по судебным делам? — усмехнулся я.

— Я по денежным делам! — с хитрой улыбкой парировал Пьер. — И всегда могу попросить более знающих друзей помочь в нужном вопросе!

— Давай так… Мне надо подготовить документы для начала работы. Сколько ты возьмёшь за это?

— Триста рублей, — с готовностью ответил Пьер. — Придётся привлечь пару человек, чтобы занялись согласованием. Ну и выдели средства на… Скажем, небольшие подарки. Это не повлияет на конечный результат, конечно… С этим на Руси строго. Но значительно облегчит делопроизводство!

— На сколько рассчитывать? — уточнил я.

— Рублей на двадцать-тридцать, — улыбнулся стряпчий. — Думаю, понадобится несколько дней, чтобы всё подготовить… И ещё неделя-две на открытие всех дел. И я буду звонить с уточнениями!

— Хорошо. Пока не начинай: надо обговорить подробности с участниками. А как утрясу с ними, наберу тебе и заодно перекину оплату.

— Договорились!

Глава 15

Учебник по теневым рунам для училищ двусердых, одобренный Теневым и Образовательным Приказами Русского царства.

Вступление

«Об области применения рун»

…Руны сильнее плетения. Руны более близки к миру благодаря основе, на которую нанесены. Поэтому и потребляют для работы меньше «теньки». Однако у рун есть предел вместимости, и чтобы получить по-настоящему сильную вязь, потребуется хранилище «теньки».

Раньше для этого использовалась основа, на которую наносили руны. Однако с тех пор, как Ромейская империя открыла кристаллизованную форму энергии, необходимость в этом отпала. К сожалению, повторить этот опыт греков на Руси пока не вышло. И до сих пор ромеи пользуются своим исключительным положением на рынке.

Поэтому начинающим рунологам Руси стоит знать о возможности и способах хранения «теньки» в любом материальном носителе. Для небольших вязей и отдельных рун такого запаса обычно достаточно.

Обратно до трактира, где обосновался Бубен, я добрался быстро. Пробки уже рассосались, время было поздним, а дороги — пустыми. А вот сам трактир ещё работал, и внутри было многолюдно. А за знакомым столиком в углу меня ждали двое: Бубен и Кислый.

— Седой!

— С возвращением!

— Привет! — кивнул я, добывая себе свободный стул и приставляя к столику. — Ну как вы тут?

— Кислый не хочет уезжать! — сходу пожаловался Бубен. — Говорит, надо ещё кабана домой отвезти.

— Пусть кабан вызовет бричку, — предложил я. — А мы ему за неё доплатим.

— Брат, ну а прибыль? — возмутился Кислый. — И без того за городом отсиживаться не меньше месяца!

— Зачем тебе деньги, дурик? — удивился Бубен, скорчив очень недовольное лицо. — Мёртвые деньги не имут!..

— Сраму они не имут! — негодующе возразил Кислый, который, оказывается, помнил что-то из учёбы в гимназии.

— Денег тоже! — отрезал Бубен. — И вообще, зачем тебе в деревне деньги? Поживи месяцок на подсобном хозяйстве, таким красавцем станешь!..

— Да я уже привык как-то, что побольше мамки зарабатываю… — с лёгким смущением признался Кислый.

— Дай время, и я тебе найду работу! — пообещал я.

Парень мне нравился тем, что соображал. Да, у него не хватало образования. И да, он был слегонца трусоват. Зато потенциал — огромный. Жалко, в общем, такой выдающийся талант в землю зарывать.

— Чё, ещё что-то наклюнулось? — прозорливо уточнил Кислый.

— Наклюнулось, — кивнул я. — Организую одно дельце. Самое что ни на есть законное.

— На законных делах состояния не сделаешь! — заметил Бубен, скорчив ещё более недовольную мину, как будто ему пенное разбавили.

— На том, чем сейчас занимаемся, мы тоже не разбогатеем… — выдвинул контраргумент я. — Тем более, теперь.

— А если расширить дело? — хмыкнув, внёс предложение Бубен. — Сделать отдельное охранное общество? Ты, Федь, между прочим дворянин. Тебе положено по воинской стезе.

— Придётся бодаться с другими такими обществами, — возразил я. — А они умеют новичков в дерьмо втаптывать, не сомневаюсь!

— Ну как знаешь… Ладно. Давайте-ка закажем чё поесть с собой, и пора выдвигаться. Кислому — домой, в деревню. А нам с Федей — в его «тигра», и к подземке.

— Сейчас, кабану позвоню, предупрежу его… — смирился Кислый, вытаскивая трубку и уходя в направлении выхода из трактира.

— Упёртый! — одобрительно заметил Бубен. — И вообще, ничего такой парень-то… А сначала ведь казался совсем тупым.

— Просто пустоголовый! — встал я на защиту Кислого. — Не учился, высоко не замахивался… А так-то довольно сообразительный.

— А пустоту можно и заполнить… Например, чем-нибудь полезным! — согласился Бубен.

Кислый вернулся через десять минут, когда мы уже сделали разносчику заказ на вынос. Сев на стул, приятель вытащил какую-то бумагу и протянул мне.

— Это взыскание за пожар. Чуть не забыл, блин… Оно у меня в твоём «соколе» лежало! — сказал он, почему-то глядя в окно.

— Спасибо! — я проследил за его взглядом и увидел человека, уходящего в сторону домов. — Знакомый?

— А? Нет! — ответил парень. — Показалось… Кабан, короче, на бричку согласен. Спрашивал, сколько накинете сверху.

— Три рубля накину, — решил я.

— Щаз! — Кислый быстро набил в трубке сообщение и, получив ответ, кивнул. — Договорились. Ну что?

— Что? Ты едешь в деревню! — напомнил Бубен, пока я через приложение на трубке оплачивал счёт. — Прямо сейчас. И будь на связи, понял?

— Понял! — согласился Кислый.

— Всё, давай, брат! — я протянул парню руку. — Береги себя!