Том 2. Стихотворения

Ворожба Знак: хризолит

Хризолит, зеленовато-золотистый столь великим обладает холодом, что, приложив его к лицу, умеряют жар горячки. От Звезды зовущейся Северным Венцом дар он этот имеет. И хорош он дабы прогонять видения.

Жан де ля Тай де Бондаруа

Заговор на посажение пчел в улей

Пчелы роятся, Пчелы плодятся, Пчелы смирятся Стану я на Восток, Свод небесный широк, А в саду у меня тесный есть уголок. Беру я пчелу, и в улей сажаю, Вольную, в тесном и темном, пчелу замыкаю. Ее, золотую, жалею, Беседую с нею, Любя. Не я в этот улей сажаю тебя, Белые звезды, и месяц двурогий, И Солнце, что светит поляне отлогой, Сажают тебя, укорачивают, В улей тебя заколачивают Сиди же, пчела, и роись, На округ на мой лишь садись, И с белых, и с красных, и с синих цветов пыль собирать не ленись. А тебя я, пчелиная матка, замыкаю на все пути, Чтоб тебе никуда не идти, Запираю замком, Расставайся со днем, Ты во тьме уж усладу себе улучи, Под зеленый куст, в Океан я бросаю ключи. А в зеленом кусте грозна Матка сидит, Маткам старшая всем, И сидит, и гудит – Непокорную жечь! Непокорна зачем! В луг за цветами, цветик есть ал, Белый и синий расцвел. Матка гудит Семьдесят семь у ней жал, Для непокорных пчел. Будьте ж послушными, пчелы, Пусть отягчится, как гроздь полновесный, Меж цветов светло-вольных и кельею тесной, Рой ваш веселый. С вами в союз я вошел, Слово я твердо сказал, Его повторять я не стану. За непокорище ж тотчас под куст, к Океану, Там Матка старшая сидит, и семьдесят семь у ней жал, Семьдесят семь у ней жал, Для непокорных пчел!

Заговор на зеленую дуброву

Я по острову хожу, Через все леса гляжу, По прогалинам и мракам, По оврагам, буеракам, Дуб, береза, липа, ель, Ива, жимолость, и хмель, И калина, и рябина, И дрожащая осина. Я по всем гляжу ветвям, По листам, и по цветам, Я зову мою дуброву, – Быть бы живу мне, здорову: – Подступясь к ней зверь и гад, Чтоб сейчас же шли назад, Чтоб не шли к нам люди злые, Ведьмы, вихри, водяные, Чтоб в дуброве, под листвой, Сам себе я был большой, Чтобы листья мне, в шуршаньи, Были в тихом послушаньи, Чтобы легкий ветер к нам Шел, танцуя, по верхам.

Заговор против змеи

Змея-Медяница, старшая меж змей, Зачем учиняешь изъяны, и жалить, и жалишь людсй? Ты, с медным гореньем в глазах своих злых, Собери всех родных и чужих, Не делай злодейств, не чини оскорбления кровною, Вынь жало из тела греховного, Чтоб огонь отравы притих. А ежели нет, я кару придумал тебе роковую, Тучу нашлю на тебя грозовую, Тебя она частым каменьем побьет, Молнией туча пожжет, Успокоишься, От тучи нигде не укроешься, Ни под колодой, ни под межой, Ни на лугу, ни в поле, Ни в темном лесу, ни за травой, Ни в норе, ни в овраге, в подземной неволе. Чур меня, чур! Сниму я с тебя. Медяница, двенадцать шкур, Все разноцветные, Глазу заметные, И иные, для глаз неприметные, Тебя самое сожгу, По чистому полю развею! Слово мое не прейдет, горе и смерть врагу, Слово мое как Судьба, бойся встречаться с нею!

Заговор ратника

Под морем Хвалынским стоит медный дом, Закован Змей огненный в доме том, Под Змеем под огненным ключ семипудовой, От светлого терема, с богатырской броней. По Волге широкой, по крутым берегам, Плывет Лебедь белая, по синим волнам, Ту Лебедь поймаю я, схватаю ее, Ты, Лебедь исполни мне желанье мое На море Хвалынское лети поскорей, Сделай так, чтоб заклеван был огненный Змей, Из-под Змея достань мне ключ семипудовой, Лети себе после на Волгу домой. «До моря Хвалынского не мне долетать, И Змея, что в пламени, не мне заклевать, И мне ль дотащить ключ семипудовой, Отпусти меня лучше за совет дорогой. На Буяне на острове – для тебя это клад – Ворон есть, он всем воронам старший брат, Злою Ведьмою Киевской он посажен, – так вот, Долетев до огнистого, Змея он заклюет.» – Как мне Лебедь поведала, так я сделал, пошел, И в лесу с злою Ведьмою я избушку нашел, Злая Ведьма упрямилась: – Что, мол, Ворон! Что в нем! Но сказала, помчался он, прилетел в медный дом. Он разбил медный дом, он уважил меня, Змея он заклевал, не страшася огня, Он достал и принес мне ключ семипудовой, Отпер терем я светлый, и владею броней В этой бранной одежде, все вперед я, вперед, Ни стрела не достанет, ни пищаль не убьет Сим моим заговором оградившись, иду Ворон, Ворон, о. Ворон, враг желанен, я жду!

Заговор от погасших

Иду я в чистом поле, На светлой вольной воле, Навстречу мне бегут, Свились в крученый жгут, Семь духов с полудухами, Все черные, все злые, Охочие до зла. Семь духов с полудухами, Моя душа светла, Все злости – мне чужие, Что делать вместе нам! Идите к старикам, Со злобными старухами, Со злобными, Надгробными, Бегите в старость – там, Обширная как нива, Всегда вам есть пожива, Я – вёсны длю, Я то люблю, Что юно и красиво. Подальше от меня Погасших вы держите, Бегите же, спешите, Не тьме быть с светом дня, Прочь, дальше от меня!

Заговор хмеля

Хмель я, смеющийся Хмель, Пчела прожужжит, или шмель, Все цветет расцветающий Хмель. Хмель я, пьяню я, и млею, Снова, в похмельи, хмелею. И поет, разливаясь, свирель. Все я цвету да гуляю, Сам я себя выхваляю: – Нет меня, Хмеля, сильней, Нет веселей и хмельней Стар меня знает и мал, Хмеля, как вешнего Леля, Царь не один восхвалял. Долга без Хмеля неделя. Меня и мудрец восхвалил, Приумножил я мудрому сил. Меня славословил монах В именитых своих погребах Рабочий, крестьянин, солдат Захмелеют – ой, Хмелюшко, брат! – А я их скорей на постель, Я добрый бываю, я Хмель Девица ль со мной, молодица, – Поет им любовная птица, Войду я им в разум, пьяню, И губы к губам я маню Где Хмель, – там сейчас обниматься, Где Хмель, – там браниться и драться, А чуть кто от Хмелю проспится, – Мириться, и в Хмеле дружиться. Хмеля кому же не знать, – Велика, велика моя рать! Был только лих на меня Садовник, сурьезный мужик. Вот он пришел среди дня Больно работать привык – По саду ходит, гуляет, Борозды всюду копает, Соломою их застилает. Тут-то я, Хмель, загадал, По тычиночке вверх подавался, По тычинке легко побежал, Над сурьезным над ним посмеялся, Как ударится в тын головой, Как взмахнется да в грязь бородой Так-то, брат, эдак вернее, Будешь теперь похмельнее Кто на Хмеля восстал, берегись: – Сверху падают – так-таки вниз!

Заговор любовный

В чисто поле я пойду, Речь с Ветрами поведу: – Ветры, Вихори, скорей, Дайте власть мечте моей, Буйны Вихори, яруйте, По всему вы свету дуйте, Распалите, разожгите, Деву красную сведите Вы со мной, Душа с душой, Тело с телом, Онемелым, Плоть же с плотью, Хоть же с хотью, Поскорей, Ветры, к радости моей, Счастья ради, страсти ради, День в ее зажгите взгляде, Вы в ее мечтах повейте, Разогрейте, разомлейте, Вы в ее застыньте слухе, Не сроните слов присухи Ни на воду, ни на лес, Ни на землю – силен Бес: – В воду сроните – вода Вся иссохнет навсегда, В лес – так лес шуметь не станет, Лес засохнет, лес повянет, А на землю – мир сгорит, Все горя, возговорит: – Ветры, Вихори, яруйте, Только нас скорей задуйте, А присуху поскорей К милой мчите, будьте с ней, Вы снесите, положите Этот пламень в сердце ей, В тело белое, живое, В сердце девы ретивое, В хоть и плоть, В хоть и плоть! – В чистом поле есть криница, В чистом поле Чаровница, Печь горит, а на печи Кипь кипит, прядет лучи, Кипь кипит, перекипает, Все горит, перегорает, Сохнет, сохнет на огне, – Так бы дева обо мне Ретивым своим кипела, Кровью жгучею горела, Без меня бы не умела Ни забыться, ни любить, Без меня ни жить, ни быть!

Заговор семи ветров

В чисто поле я пошел, В чисто поле я пришел, На Восток я поглядел, На Востоке камень бел, На Востоке камень ал, Семь я братьев повстречал, Семь я братьев, семь Ветров Вопрошал напевом слов: – Семь вы братьев, Ветров буйных, Семь вы Ветров многоструйных, Вы вблизи, и вы вдали, Вы теперь куда пошли? – Шли мы в чистые поля, Бродим, колос шевеля, Шли в широкие раздолья, Шли в леса, где пни и колья, Шли туда, где косят травы, Рубят лес, искать забавы, Где распахана земля, Где в продольностях поля. – – Вы подите, семь Ветров, Соберите с бледных вдов Всю их жгучую тоску, Слез текучую реку, За один возьмите счет Все тоски у всех сирот, Все их вбросьте вы в нее, Сердце кто томит мое, В ней зажгитесь вдвое, втрое, Распалите ретивое, Кровь горячую пьяня, Чтоб возжаждала меня, Чтоб от этой жгучей жажды Разгорелась не однажды, Чтобы ей неможно быть, Без меня ни есть, ни пить, Чтоб скучала, замечала, Что дышать ей стало мало, Как горящим в час беды, Или рыбе без воды, Чтобы бегала, искала, Страха Божия не знала, Не боялась ничего, Не стыдилась никого, И в уста бы целовала, И руками обнимала, И как вьется хмель средь дня, Так вилась бы вкруг меня.

Заговор на тридцать три тоски

Там на море-Океане, Там на острове-Буяне, Светит камень-Алатырь, А кругом и даль и ширь На огне там есть доска, На доске лежит тоска, Не одна тоска, смотри, Не одна, а тридцать три. И мечутся тоски, Кидаются тоски, И бросаются тоски, Вдоль дороги, вдоль реки. Через все пути-дороги, Через горы крутороги, Перепутьем и путем, Мчатся ночью, мчатся днем. Дева смотрит вдоль реки, Вы мечитесь к ней, тоски, К деве киньтесь вы, тоски, Опрокиньтесь вы, тоски, Киньтесь в очи, бросьтесь в лик, Чтобы мир в глазах поник, И в сахарные уста, Чтоб страдала красота. Чтобы молодец был ей Света белого милей, Чтобы Солнце ослепил, Чтобы Месяцем ей был. Так, не помня ничего, Чтоб плясала для него, Чтобы тридцать три тоски Были в пляске позвонки. Чтоб кидалася она, И металася она, И бросалася она, И покорна, и нежна.

Заговор красной девицы

С темной зарею, с вечерней зарею, Спать я ложилась, заря закатилась, Было темным-темно. Вставала я с утренней красной зарею, Умывалась я свежей водой ключевою, Было светлым-светло. Из двери во дверь, из ворот воротами, Пошла я дорогой, сухими путями, До Моря, где остров на нем. От Моря смотрела, а Море горело, На поле смотрела, и в поле узрела: – Стоит Семибашенный Дом. Пою я, и вижу, под слово напева: – Там Красная Дева, там ясная дева На кресле сидит золотом. Твердит заговоры, на скорби, недуги, И стала молить я о милом, о друге, Вошла в Семибашенный Дом. Сердцем смирилась, до ног поклонилась, Вот, говорю, я к Могучей явилась, Ты мне с моим помоги. Чарой скрути призороки, недуги, Злые шептанья, намеки, испуги, Все, что готовят враги. Все за двенадцатью спрячь ты замками, Красная Дева, будь ласкова с нами, В Море ключи опусти. Белая рыбица пусть их проглотит, Все пусть двенадцать ключей не воротит, Дай нам любить и цвести. С темной зарею, с вечерней зарею, Пусть он смеется со мною одною, Будет темным-темно. С утренней мглою, с красной зарею, Пусть он подольше помедлит со мною, Будет светлым-светло.

Заговор матери

Разрыдалась я во тереме родительском высоком, С красной утренней зари В чисто поле, в тоскованьи одиноком, Все смотря, смотря, как в Небе, в тучках тают янтари, Досиделася до поздней до вечерней я зари, До сырой росы, в беде, Стало ясно и звездисто, стало тихо так везде. Не взмилилось мне о дитятке тоской себя крушить, Гробовую я придумала тоску заговорить. Чашу брачную взяла я, со свечою обручальной, В чисто поле я пошла, Я достала плат венчальный, В студенце загорном, чистом, зачерпнув, воды взяла, Призорочною чертою Очертилась я в лесу, Под Луною молодою Я над свежею водою Слово молвлю о дитяти, чтоб сберечь его красу. Вот над чашей этой брачной, Над водой ключа прозрачной, Пред свечою обручальной, Расстеливши плат венчальный, Чисто личико я мою, И свечу своей свечою, Той единою, венчальной, Чтоб не быть душе печальной, Утираю платом белым, Завещаю Век будь смелым, Будь весенних дней милее, Солнца ясного светлее, Ненаглядный мой, любя, Отвожу я от тебя: – Духа страшного, седого, Ветра, Вихоря ночного, Домовых и водяных, Одноглазых леших злых; – Змея огненною знаю, От него предохраняю, И от Киевской от злой Ведьмы, с Муромской сестрой; – И от Ворона лихого, От Кощея, и от слова Чернокнижника – волхва, Чьи захватисты слова; – От русалки от моргуньи, И от той Яги-колдуньи, И от знахаря-слепца Будь сохранен до конца. Пусть в ночи и в полуночи У тебя не меркнут очи, Пусть в дороге и пути Знаешь ты, куда идти. Будь сокрыт от скорби страстной, И от смерти от напрасной, От врагов и от беды, От огня и от воды А как час твой смертный глянет, Пусть твой разум воспомянет Про того, в тебе чья кровь, Про мою к тебе любовь. Ты на родину вернися, С кровным, с близким распростися, И к сырой земле прильни, Непробудным сном засни. Слово то, что я сказала, Живо с самого начала, И сильнее, чем Вода, Да пребудет навсегда. Кто перечить мне захочет, Кто морочит, узорочит, Пусть узорчанье его Возвратится на него. Пусть в свои впадет узоры, И за древние за горы Пусть ведун напрасный тот В Преисподнюю сойдет.