Трапеция

город, а он работал там в воздушном номере. Меня тоже наняли, но миссис

Реддик начала смотреть на меня голодными глазами, а Поль Реддик был

слишком хорошим парнем. Так что мы предпочли смотаться.

Анжело хохотнул:

– Женщины в цирке – это ад. Вот почему мне всегда нравилось путешествовать с

Терри. Когда жена рядом, есть хороший предлог отвадить дамочек легкого… –

он покосился на Тессу и поправился: – Дамочек, которые ищут приключений.

Томми понял, что, не проронив ни слова лжи, навел всех на ложный след, который, если повезет, продержится довольно долго.

«Мы ушли из шоу, не дожидаясь конца сезона, из-за проблем с женщиной» – вот

что хотел слышать Анжело.

После ужина Марио осторожно выложил свой план.

– Мы не собираемся здесь оставаться, но нам нужно место потренироваться.

Думаем снова отправиться в тур весной. Если, конечно, найдем ловитора.

– Тренируйтесь, разумеется, – быстро сказала Люсия.

– Анжело, полагаю, мне не удастся уговорить тебя вернуться к нам?

– Нет, вряд ли, – с улыбкой ответил Анжело.

– А можно мне тренироваться с вами? – робко спросил Клэй.

– Ну, пожалуйста, – откликнулся Марио. – Но я строгий учитель. Вон хоть Томми

спроси.

– Он вроде бы пережил, – заметил Клэй, и Томми рассмеялся.

– Ага, пережил. Меня слегка потрепало в процессе, но я выжил.

– Но ты же поработаешь с нами, Анжело? Раз уж мы не в силах уговорить тебя

нас ловить, так хотя бы помоги отшлифовать номер.

Анжело покачал головой.

– Ты знаешь мое мнение насчет этого. И я никогда не был хорошим тренером.

– Анжело, ты научил меня тройному!

– Как я уже повторял сотни раз, я ничего не делал. Просто был рядом, пока ты

учил сам себя. Вот ты хороший учитель, почему бы тебе не обучить Тома сложным

трюкам? Работайте вдвоем, ты будешь ловить. У вас хорошо получались парные

трюки. Даже цифры говорят против тебя, Мэтт… При твоем росте и весе ты все

равно рано или поздно станешь ловитором.

В памяти Томми эхом отдались слова: «Вот как ты мне дорог. Если придется, я

брошу полеты и буду тебя ловить».

Но Марио только покачал головой.

– Наша старая комната свободна? – спросил он Люсию.

– Конечно. Наверху все свободно. Чего у нас много, так это места.

Коридор немного обветшал, но комната с полосатыми обоями выглядела в

точности как шесть лет назад.

– Если хочешь, можешь поселиться в комнате Папаши, – предложила Люсия, открывая дверь. – Там, правда, разруха. И покрасить надо, и штукатурка

отваливается.

– Забудь, – ухмыльнулся Марио. – Мы с Томом уживались в моем трейлере, а эта

комната по сравнению с ним целый зал! Нет, серьезно, Лу, не беспокойся.

– Как хочешь. Если вы действительно не против пару дней пожить вместе, я

найду другую комнату позже.

Люсия поцеловала в щеку сына, а через секунду – и Томми.

– Хорошо, что вы дома.

Марио крепко обнял ее.

– Лу, почему ты не поедешь с нами в тур? Держу пари, ты бы справилась!

– Бог с тобой, – со смехом сказала она. – Я старая, толстая и люблю комфорт.

– Слушай, я не хотел спрашивать при всех, но… как Лисс? У нее все в порядке?

Она счастлива?

Темные глаза Люсии заледенели.

– Кто знает, что такое счастье? Она пристроена. У них с Дэвидом милый дом за

городом. Дэйви ходит в школу, Клео пойдет в этом году. Он хорошо

зарабатывает, они ладят и не бьют посуду. Возможно, она довольна своей

жизнью больше, чем нам кажется.

– Ges`u! Это все, что ты можешь сказать?

– Я не знаю, что ты хочешь услышать, Мэтт, – Люсия направилась к дверям, но

задержалась на пороге. – Ты даже не спросишь? Прошлым летом сюда

приезжала Сюзан с Сюзи – на несколько дней. Сюзи красавица, Мэтт. Вылитая

Лисс, когда та была ребенком. Она и маленькая Клео могли бы быть близнецами.

Марио отвернулся, поджав губы.

– Если она похожа на Лисс, то это только потому, что Сюзан похожа на Лисс. Я

тут ни при чем.

– Мэттью, Ges`u a Maria, как ты можешь такое говорить!

Она разразилась потоком итальянских слов. Марио нахмурился.

– Мать, послушай…

Хотя его голос звучал очень ласково, Томми все равно изумился до глубины души: он никогда прежде не слышал, чтобы Марио так называл Люсию.

– Может, это и звучит ужасно, но это правда. Сюзи мне не дочь. И если ты

спросишь, откуда я это знаю, то я отвечу откуда: единственным способом, которым такое можно знать.

Люсия, вспыхнув, проговорила что-то по-итальянски, но Марио жестко перебил:

– Да, и я скажу это по-английски. Сюзан – шлюха, а Сюзи – приблудыш. Так тебе

ясно? Я хотел бы содержать Сюзи, и она никогда бы не узнала, что я ей не отец.

Раз уж ты утверждаешь, что она выглядит как все девочки семьи, это наверняка

бы сработало. Но Сюзан затея не понравилась, и она получила свой развод и

своего ребенка. И если бы я знал, что ей хватит наглости сюда явиться, то

первым делом свернул бы ей шею.

– Мэттью Гарднер, не смей вести такие разговоры под отцовской крышей! Брак –

святое таинство. Перед Господом нашим ты и Сюзан – муж и жена навеки…

– Лу, ради Бога. Если так, то Сюзан и я вообще никогда не были мужем и женой.

Она развелась с первым мужем за год до того, как мы познакомились! Тебе не

кажется, что в тридцать лет поздновато сентиментальничать насчет детей?

– Ох, Мэтт…

Лицо Люсии, все еще красивое, сморщилось. Она протянула руки – от этого

смиренного прекрасного жеста у Томми к горлу подступили слезы.

– Я только надеюсь, Мэтт, что твои дети будут милосерднее моих. Вы заставили

меня заплатить, видит Бог, все вы.

– Люсия, cara Люсия…

– Минуту назад ты назвал меня «мать». Как же ты, наверное, зол!

Марио хищно улыбнулся.