Трапеция

Поль, сжалившись, явно был готов оставить тему, но Инна вцепилась в нее куда

крепче.

– А по-моему, было там что-то еще. Вы разве не работали у Вудс-Вэйленда? Коу

Вэйленд – приятель моего брата. Вроде бы…

Она нахмурилась, и Томми почувствовал, как волоски вдоль позвоночника встали

дыбом.

– Ты, наверное, пытаешься вспомнить, как мой дед умер во время представления,

– вмешался Марио. – У него случился сердечный приступ прямо в воздухе, и он

выпал из рук моего дяди, Анжело. Он скончался еще до того, как упал в сетку, но

слухов в тот год ходило немеряно.

– Боже, – сказал Поль. – Так я и думал. Сколько ему было?

Он продолжал болтать, но Инна по-прежнему щурилась, и Томми знал: она

пытается поймать размытое воспоминание. И с такой памятью это у нее рано или

поздно получится.

Вернувшись в свой трейлер поздно ночью, Томми и Марио уставились друг на

друга в немой тревоге.

– Чтоб его, этого Бландинга с его гениальными идеями, – Марио принялся мерить

тесную комнату шагами. – С Полем проблем не будет. А Инна завидует. Будь с

ней осторожнее, Том.

– Зачем? Как по мне, так это Поль завидует.

– Sta bene… просто имей в виду, что я предупредил.

– Если у тебя есть, что сказать, говори. Не темни.

Марио смял сигарету.

– Не обращай внимания. Может, ты и прав. Пошли-ка спать.

К удивлению Томми, во время утренней тренировки – они обычно летали

несколько минут каждое утро после проверки оборудования – к ним

присоединилась Инна. Томми этот факт показался вполне закономерным, и он не

понимал, почему Марио так хмурится.

Инна работала аккуратно и старательно, но практика не принесла ей особой

пользы. Она явно перешагнула ту грань, которая отделяет любителя от

профессионала, однако уже достигла своего потолка, а он был невысок. Когда

они работали втроем, Марио ловил их, и Томми списывал его недовольство на то, что он не любит выступать в роли ловитора (Марио охотно ловил лишь Томми да

Лисс). Вскоре приглашение на кофе после тренировки вошло в привычку. И так

же привычно Томми соглашался, а Марио отказывался. Инна была яркой и

остромной, даже ее сарказм казался забавным. Марио порой журил Томми по

этому поводу.

– Заслужить симпатию сестры босса – отличная идея. И она готовит

замечательный кофе. Не такой, как делаешь ты.

– Наверное, цикорий кладет, – фыркнул Марио.

– А мне нравится. Я ведь вырос на Юге.

– Лисс варила такой во время войны, когда кофе выдавали по карточкам. Но

никто из нас его не пил. Подлизывайся к Инне сколько хочешь, ты уже большой

мальчик, но я по-прежнему думаю, что это неразумно.

– Да ладно тебе, лучше скажи мне спасибо, – подтрунивал Томми. – Пока я ее

отвлекаю, ты можешь заняться Полем.

Марио сжал губы, и Томми понял, что перестарался.

– Заткнись, а?

Несколькими днями позднее за кофе в трейлере Реддиков Инна сказала:

– Сезон кончается через пару недель. Вы с Марио не остаетесь?

– Вряд ли. Нет.

Инна положила ладонь ему на руку.

– Слушай, из нас бы вышла отличная команда. Ты и я.

Томми приготовился отшутиться, а потом с изумлением понял, что это всерьез.

Инна не сводила с него глаз. Щеки ее горели румянцем, ноздри раздувались, губы стали влажными. Ощутив некоторое отвращение, Томми мягко стряхнул ее

ладонь.

– Тебе не кажется, что ты забыла про Поля?

Она одарила его тяжелым взглядом, потом опустила ресницы, и его отвращение

усилилось. Если бы она играла честно, он бы так или иначе знал, как

реагировать. Он умел управляться с обожательницами, которые время от

времени вешались ему на шею. Симпатичные мальчики в трико частенько

становились объектом вожделения старших женщин. И деловое предложение, пусть и неприемлемое, он тоже встретил бы с тактом. Но когда все вот так

переплеталось, он даже не знал, сердиться или смеяться.

– С хорошим партнером у меня был бы шанс пробиться наверх. Поль только для

балаганов и годится, из-за него я здесь прозябаю. Но наш брак давно изжил

себя… ты понимаешь, о чем я?

Еще и недотрах…

Томми вспомнил догадки Марио касательно Поля Реддика и беспомощно

проговорил, тщательно подбирая слова, которые и ее не обидели бы, и его не

скомпрометировали.

– Ну, это будет зависеть от Мэтта…

Вот черт, зря я его сейчас упомянул…

Инна придвинулась ближе, практически прижавшись к нему.

– Я не нравлюсь твоему брату, да? Зато тебе…

«Боже мой…», – подумал Томми в крайнем смущении.

В голове вспыхнули воспоминания о дне у Ламбета несколько лет назад. Томми

впервые ощутил сочувствие к Марио – чувство, на которое он тогда по причине

юных лет и неопытности был неспособен.

Теперь у девчонок есть обо что почесать языки, а те слухи, может, завянут раз и

навсегда.

Мысль промелькнула, но Томми решительно отверг ее. Вежливо и нейтрально он

сказал:

– Разумеется, Инна. Но нам с Марио есть дело до Поля. Он может все не так

понять.

Инна отшатнулась, в ее расширившихся глазах полыхнуло поддельное

негодование.

– Ах ты маленький сопляк! Я делаю тебе деловое предложение, а ты смеешь

оскорблять честную замужнюю женщину!

– Слушай, я никого не хотел оскорбить…

Вдруг она замолчала. Лицо прояснилось.

– Сантелли. Я же знала, что там что-то было. Это вас вышвырнули Вэйленды. За

нарушение общественной морали.

Томми стало холодно.

– По округе ходило четыре версии этой истории, – бесцветно сказал он. – Если вы