Трапеция

– Когда мы были маленькими и хотели тебя так называть, милая Лу, ты приучила

нас относиться к этому слову, как к ругательству.

Она вздрогнула, и он положил руку ей на плечо.

– Ты задела меня за живое, и я ответил тем же. Ты простишь меня?

Люсия сжала пальцы на его ладони.

– Конечно. Но figlio, ты отказываешь Сюзи в шансе вырасти с хорошим отцом и

семьей. Разве это вернет тебе ту мать, которую ты всегда хотел?

Марио устало покачал головой.

– Хороший отец – это не про меня. Нет, разумеется, нет, Лу. Но прошлого не

воротить. Придется Сюзи расти, как всем нам.

Несколько дней спустя Томми и Марио возились в раздевалке – разбирали

коробки, оставшиеся с прошлого сезона. Комната пахла пылью, затхлостью, смесью средства от моли и слабого запаха застарелого пота и ношеной одежды.

Когда-то Томми думал, что это помещение – сердце дома, сейчас раздевалка

стояла пустая и безжизненная. Доска для объявлений покрылась пылью, стены

были голые. Марио мрачно оглядел комнату.

– Кажется, Передовая Школа Полетов прикрыла лавочку. Завтра будем

устанавливать аппарат. Возьмем Джо и Анжело, пусть помогут.

Томми кивнул.

– И лонжу достанем – пригодится со всеми этими детьми. Ты в самом деле хочешь

с ними заниматься?

Дело было так. Год назад трое одноклассников Клэя создали акробатический

номер. Добившись успеха в партерной акробатике и трюках на параллельных

брусьях, они решили найти человека, который бы научил их работать на

трапециях. Анжело сухо отказался, Марио же ответил: «Почему бы и нет?»

Теперь он медленно проговорил:

– Ну, все равно придется учить Клэя… Папаша Тони бы этого хотел. А где один

мальчишка, там и полдесятка.

– Вряд ли мы сможем взять старшего ловитором.

– Не сможем, насколько я разбираюсь в этом деле. Можно, конечно, иметь его в

виду, но смысл в том, чтобы дать этим троим возможность поработать вместе.

Пусть сделают собственный номер.

Старшему, Филу Лэски, было семнадцать. Остальным друзьям Клэя – Бобби и

Карлу Мередитам – исполнилось соответственно четырнадцать и пятнадцать.

– Как считаешь, Марио, из Клэя выйдет толк?

– Я бы не торопился с прогнозами. Клэй заинтересован – это главное. Но он

может и потерять интерес, как Барби. Если бы она хотела летать с нами, я бы

уже взял ее в номер. Но она не захотела. Похоже, семья отходит от дел. Знаешь, прошлым вечером я пытался затащить наверх Тессу. Представляешь, она даже

попробовать не решилась! Лу утверждает, что она всегда боялась высоты, но я-

то помню ее малышкой, года в два-три. Я вечно ее откуда-нибудь снимал. Как-то

она чуть не вскарабкалась на аппарат по лестнице. А теперь этого не помнит.

– Да, и Анжело тоже не у дел.

– Так или иначе, теперь у меня будет полно учеников.

– Кажется, ты им уже нравишься.

Марио внимательно взглянул на него.

– Все еще думаешь о мальчишке Чандлера?

– Нет!

– Мало ли. Вдруг ты считаешь, что мне нельзя доверять мальчиков.

– Я такого не говорил.

– Эй… – Марио склонил голову, прислушиваясь. – Кто это там на лестнице?

Дверь тренировочного зала с шумом распахнулась.

– Мэтт? – позвал чей-то голос.

По некогда священному и неприкосновенному паркету процокали каблуки, и в

раздевалку ворвалась Лисс. Она так пылко кинулась Марио на шею, что тому

пришлось сделать шаг назад, чтобы не упасть.

– О Мэтт, как ты меня напугал! Я столько лет боялась, что ты лежишь где-нибудь

мертвый! Как только Люсия позвонила, я села в машину и приехала! – она

уткнулась лицом ему в плечо. – Я все эти годы не знала…

Марио крепко обнял сестру, лицо его поверх ее склоненной головы было

измученным и бледным. Потом он взял ее за плечи и отодвинул.

– Не принимай так близко к сердцу, милая. Сейчас я здесь, и все хорошо. Черт

возьми, как все надо мной рыдают! Это же не похороны!

Лисс утерла зареванное лицо.

– Мэтт, как ты мог? Столько лет ни словечка, ни открытки! А потом ты даже не

дал мне знать, что возвращаешься… Если бы Люсия вчера не позвонила…

– Милая… я бы обязательно. Я просто не знал, что тебе сказать. Но теперь все

нормально, ладно?

Она сжала его ладонь.

– Мэтт, ты так похудел… И у тебя волосы седеют…

Марио осторожно накрутил на палец один из ее локонов.

– Кто бы говорил, милая. Послушай, я бы обязательно тебе позвонил. Но не мог…

не мог говорить с тобой по телефону. Как у тебя дела? Почему ты не

здороваешься с Томом?

Лисс, цепляющаяся за плечо брата, попыталась вспомнить о вежливости.

– Привет, Томми. Я слышала, ты был в армии. Стал совсем взрослым, да? Я тебя

не узнала.

Она подала ему руку – мягкую ухоженную ладонь с длинными подпиленными

накрашенными ногтями. Лисс казалась выше, но Томми сообразил, что это из-за

каблуков. Он ведь всегда видел ее в балетках или сценической обуви. Она

округлилась, стала более пышнотелой и женственной, сделала короткую

стрижку. Лицо сердечком навсегда останется красивым, узкие ладони –

изящными – «Как у Люсии», подумал Томми – но с возрастом Лисс теряла

стройность; спустя несколько лет она обещала напоминать Люсию, может, даже

дороднее. Томми ощутил беспричинную грусть. Ему хотелось, чтобы Лисс

оставалась в его памяти тоненькой, с разлетающимися длинными волосами и

грациозными движениями.

– Люсия рассказывала, что вы двое летом собираетесь в тур.

– Если найдем ловитора.

Она робко улыбнулась, и на мгновение в ее глазах мелькнула прежняя Лисс.

– Звучит забавно. Я, конечно, никогда не вернусь, но мне нравится думать, что