Трапеция

– Джонни, не дави на меня! Я еще не готов!

– Боже Всемилостивый, – с отвращением сказал Джонни. – Когда ты уже

вырастешь? Такой шанс раз в сто лет бывает, а ты выеживаешься!

– Джонни… – начала Стелла.

– Уйди, Стел. Мэтт, снова собираешься все завалить?

– У меня даже ловитора нет!

Теперь Джонни выглядел по-настоящему злым.

– Я уже ловил тебя на тройном. В чем дело? Я что, недостаточно хорош для тебя?

– Ты не Лионель Фортунати! – рявкнул Марио.

– Нет, – согласился Джонни. – И не то чтобы я был в восторге от идеи тебя

ловить, синьор Марио. Но если мне что-то приходится делать, я это делаю. И к

чему вся эта свара?

– Ребята… – вмешался Анжело.

Марио метнул на него яростный взгляд.

– Это ты виноват, Анжело! Ты бросил нас, стоило у меня хоть чему-то начать

получаться! Папаша Тони всю жизнь работал ради этого, а ты…

«Господи, – подумал Томми. – Нам только не хватало, чтобы он сцепился с

Анжело…»

Но ответный взгляд Анжело был мягким.

– Прости, парень, – сказал он. – Я знаю, что ты чувствуешь. Но теперь я не смог

бы вернуться, даже если бы захотел. И не вернусь. Извини, не вернусь.

– Даже чтобы помочь мне снова взяться за тройное?

– Брось, Мэтт, – Анжело взял Марио за плечо и ласково встряхнул. – Не

обманывай сам себя. Давай без шантажа. Я не единственный ловитор в этой

семье.

Томми никогда еще не слышал, чтобы его голос звучал так ласково.

– Мэтт, не смотри на меня так, будто я тебя по яйцам пнул. Мы обговорили эту

тему давным-давно.

Притянув Марио ближе, Анжело сдавил его в грубоватом, но любящем объятии.

– Не принимай так близко к сердцу. Твое тройное никуда от тебя не денется. Я

тебе для этого не нужен. Дай себе время. Джонни, не приставай к нему, слышишь?

Анжело отпустил Марио, и тот молча вышел из кухни.

– Ой, горит! – вскрикнула Люсия, бросаясь к плите.

Томми отправился принимать душ. Джонни, шагающий вслед за ним по коридору, бормотал, что никогда бы не стал вспоминать проклятое тройное, если бы знал, что Мэтт так заведется.

– Лучше бы Барни Парриш его вообще не придумывал!

Когда Томми, вымывшись, вернулся в комнату, Марио сидел на кровати – хмурый

и злой. Увидев все признаки надвигающейся грозы, Томми ощутил беспомощный

немой страх.

Что бы я сейчас ни сказал или ни сделал, он взбесится.

Пытаясь тянуть время, Томми скинул халат и принялся рыться в шкафу в поисках

чистой рубашки.

– Что за минута молчания? – Марио нервно сломал сигарету. – Ты тоже боишься

упомянуть тройное?

А если я ничего не скажу, он тоже взбесится.

Живот скрутило ледяной паникой. Томми натянул рубашку через голову.

– А что здесь скажешь? Не мне тебя винить, Марио. Я согласен с Анжело, у тебя

все получится, когда придет время.

– Да пошел он в задницу! – прорычал Марио.

Томми почувствовал, как волоски на руках встают дыбом.

Упс. Вот и оно. И что мне делать?

Отчаянно стараясь перевести все в шутку, он сказал тоненьким голосом, подражая Барту Ридеру.

– Прости, дорогуша. Он совершенно не в моем вкусе.

– Слушай ты, сукин сын…

Паника продолжала сжимать грудь, но Томми знал, что надо делать. Либо так, либо они вылетят из дома Сантелли так же, как вылетели из Вудс-Вэйленда.

Марио снова нарывался на неприятности. Он был слишком дисциплинирован, чтобы закатывать истерику на аппарате, но здесь…

– Опять ищешь драки, Марио?

– Что ты несешь?

– Вот это, – Томми запер дверь.

А потом приблизился к Марио и отвесил ему тяжелую пощечину.

– Маленький сукин… – начал тот и снова получил по лицу.

– На этот раз я решил дать тебе повод, – сказал Томми сквозь зубы.

Марио бросился на него, и они сцепились. Поймав удар в живот, Томми ответил, и

оба полетели на пол. Но теперь, сдавливая Марио в борцовской хватке, Томми

знал, что делает. Это была не та отчаянная неравная борьба, что прежде. Томми

был сильнее Марио, и сила бурлила в нем, как вода, хлынувшая из разрушенной

плотины. Схватив Марио за руку, Томми швырнул его на пол. Марио отчаянно

сопротивлялся, ослепленный яростью атаки.

– Томми, черт побери, что…

– Вставай, – процедил Томми.

Марио поднялся. Томми снова ринулся на него, с ледяной аккуратностью нанеся

три удара – ребра, глаз, сторона головы. Марио покачнулся, но после

сокрушительного удара в челюсть упал, и Томми уселся сверху.

– Что ж, – сказал он, пытаясь отдышаться. – Я уже не тот слабый мальчишка. И

заметь, я не сделал этого перед другими. Но запомни раз и навсегда, Мэтт

Гарднер, если ты еще раз поднимешь на меня руку, у нас будет сломанная шея, причем не моя. Кажется, я тебя предупреждал. Хочешь выгнать меня – я уйду.

Хочешь еще помахать кулаками – пожалуйста. Я с удовольствием докажу, что

способен выбить из тебя все дерьмо. Но так или иначе, это наша последняя

драка. Ты понял?

Марио лежал на полу, бледный и ошеломленный. Рот его был разбит, из носа

тянулась алая струйка.

– Пусти меня, Везунчик, – попросил он, наконец.

Томми поднялся, и Марио, опершись обеими руками, сел. Спустя минуту он встал

на ноги и снова опустился на кровать. Потом протянул руку.

– Пожми, Везунчик. Я заслужил.

Томми принял протянутую ладонь и ойкнул от силы хватки.

– М-да, долго же я на это напрашивался, малыш.

Они сидели на постели, странно умиротворенные, словно получив

подтверждение старой клятвы.

– Иди умойся, Мэтт, – рассмеялся Томми спустя минуту. – А то если я и получу

что-нибудь от Люсии, так точно не ужин.