Трапеция

ловлю… Понял? От ловитора к ловитору. Она маленькая, легкая. Мы будем

двигаться все вместе, и в замедленной съемке получится то, что надо…

Джонни прикрыл глаза, представляя.

– Да, в этом что-то есть. Хорошо звучит. Только на обратном каче придется

подтянуть ее наверх.

Выйдя в коридор, где висело его пальто, Джонни принялся рыться по карманам в

поисках карандаша и блокнота.

– А Стелла не будет против изображать этакий живой мячик?

– Если я ей скажу – не будет, – отрезал Джонни. – Эта девушка может абсолютно

все. Просто сама еще этого не знает. Если бы я поднялся на аппарат и сказал:

«Ну-ка, Стел, сделай тройное!», она бы сделала. И когда-нибудь я так и

поступлю.

Томми засмеялся.

– Стелла? Тройное?

– Почему нет? У Клео Фортунати несколько раз получалось. Нет, Томми, я

серьезно, не смейся. Стел бы смогла. Она делает двойное вперед, а его считают

таким же сложным, как заднее тройное.

Стелла и впрямь согласилась.

– Как ты такое придумал, Томми? – поинтересовалась она.

– Не знаю. Наверное, вспомнил номер, который раньше называли полетом – двое

ловиторов на неподвижных рамках бросают между собой вольтижера. Ну и

задумался, пробовал ли кто-нибудь такое с движущимися трапециями.

Теперь, поджидая Джонни и Стеллу, Томми обдумывал сказанное наверху. Быть

может, если бы Стелла сделала тройное под носом у Марио, это бы его

раззадорило? Или, напротив, огорчило бы так, что он забросил бы все мысли о

тройном?

Вскоре Джонни и Стелла присоединились к нему, и спустя час работы Джонни

счел себя удовлетворенным.

– Сделаем сегодня днем на репетиции. В замедленной съемке это будет

выглядеть колоритно. Двое движущихся ловиторов и вольтижер между ними…

словно все мы не совсем реальны.

Вскоре после того, как вернулся Марио, Барт Ридер привел человека из отдела

рекламы и двоих операторов с фотокамерами. Они взяли интервью у Люсии, поговорили с Джо о традициях Сантелли, а потом принялись снимать Барта

везде, где только можно: стоящим на мостике с Марио, карабкающимся по

лестнице, падающим в сетку. Только около четырех часов пополудни рекламщик

сказал фотографам:

– Думаю, этого нам довольно, а теперь я хочу несколько снимков репетиции.

Джонни покачал головой.

– Номер еще не обкатан.

Когда они ушли, Марио со смехом заметил:

– Никогда бы не подумал, что доживу до того дня, когда ты откажешься от

дополнительной рекламы, Джок!

– Реклама рекламе рознь, – практично ответил Джонни. – Я хочу, чтобы люди

предвкушали, а не пытались судить по отрывкам.

– Но ты же не против, чтобы Ридер посмотрел?

– Нет. Он быстро учится… Ты заметил? Он уже ходит, как ты. А на днях он лез по

лестнице, и я издали принял его за тебя. Я всегда думал, что актеру нужен, в

основном, голос и текст, а тело, оказывается, тоже важно.

Первая часть репетиции прошла отлично. Но когда они показали новый трюк с

двумя ловиторами, Марио – к изумлению Томми – впал в ярость.

– И чья это блестящая идея?! – бушевал он.

– Тебе не нравится? – удивленно спросила Стелла.

– Нравится? Это? Вы совсем чокнулись? И вот это вы называете полетом?

Нырнув в сетку, Марио побрел к раздевалке.

– Эй, мы еще не закончили, – позвал Джонни сверху.

– Я закончил, – отозвался Марио. – Похоже, в этом номере нет места настоящему

полету.

– Стой! – Джонни соскользнул по канату. – Ты вообще куда собрался? Работать

надо!

Томми и Стелла тоже спустились, и Марио рывком развернулся к ним.

– Кто придумал этот идиотский трюк? Эту сумасшедшую мешанину? Это дешевая

показуха, я не желаю иметь к ней отношение!

– Твое отношение начинает меня бесить, синьор Марио! – вспыхнул Джонни. –

Если ты забыл, номер делаю я, и я одобрил этот трюк!

– А кто бы сомневался? Ты уже пытался продвигать этот… этот дешевый

ничтожный выпендреж!

– Ничтожный? – взорвался Джонни. – Значит, ты думаешь, это так легко! Ну-ка

лезь наверх да сам попробуй!

– Ладно, если я поднимусь и сделаю его с первого раза, ты уберешь эту позорную

пародию на полет из номера? Сделка, Джок. Любой приличный воздушник сочтет

это ниже своего достоинства, но если я сделаю, ты его выкинешь?

– Нет, черт возьми! Никто не просит тебя делать ничего, что ниже твоего

проклятого достоинства! Кем ты себя возомнил, что разносишь нас всех, как

Папаша Тони в худшие дни? «Дешевая показуха», «вульгарная мешанина»… Что

за чушь? Уясни одну вещь, братец: на этот раз я руковожу номером, а ты

работаешь на меня. Боже мой, Мэтт, – обессилено закончил он, – я вовсе не

тащусь от того, что даю тебе указания, но у меня просто нет времени на твои

истерики!

Марио облокотился на дверь раздевалки.

– Мы с Томми соглашались на классический полет, а не на обезьяньи кривляния.

– Если уж на то пошло, эти обезьяньи кривляния твой драгоценный Томми и

придумал!

– Это правда, Марио, – подтвердил Томми. – Это была моя идея. Жаль, что тебе

не понравилось…

– Послушай, Мэтт, – перебил Джонни, – сделай милость, объясни, что именно

тебе не по вкусу. По-моему, он отлично вписывается в тему представления.

«Полеты во сне». Представь его в замедлении. Три движущихся тела, каждое в

своем ритме, но связано с остальными – чувственно, все сливается, колеблется, как во сне. Видишь?

– Но это не полет, – возразил Марио.

– Тогда что? Мэтт, люди хотят чего-то нового. Мы прожили половину двадцатого

века. Черт побери, я думал, ты понимал это, когда подписывал контракт.

– Давай я попробую объяснить, – медленно сказал Марио, с явным усилием