Третья Империя

Для экономических преступлений в основном используются ненасильственные наказания – запреты на определенные виды деятельности и бизнеса и штрафы: считается, что у корыстолюбцев самое больное место – карман, а техно-допрос гарантирует, что спрятать деньги никаким образом преступник не сможет.

Для преступлений против порядка управления, в том числе связанных с оскорблением страны и народа, широко используются запреты на определенные профессии, а также запреты на любую публичную деятельность. И то и другое распространяется на определенный срок либо предписывается пожизненно.

Особую категорию составляют наказания за так называемые преступления против общественной жизни: сюда относится неуплата налогов, а также неисполнение других экономических или социальных законов, не являющееся прямым мошенничеством, например разбавление контрольного пакета ПАО или нарушение общественной нравственности. Русские считают, что наказывать телесно, сажать или тем более ссылать в Зону за такие вещи нельзя – поэтому (а вовсе не только из-за коррупции) у них и до 2013 года практически не сажали за неуплату налогов. Ныне по части II УК РИ («Наказания») за подобные преступления положено так называемое объявление вне закона; но это после второго преступления – после первого положено предупреждение, возврат недоплаченных средств (если есть) и ощутимый, но реального размера штраф. Объявление вне закона означает ровно то, что явствует из названия: не хочешь признавать над собой закона – не надо, но тогда закон перестает для тебя действовать во всем своем объеме. То есть ты не будешь платить налогов, но тебя не будет защищать ни земская милиция, ни имперская полиция; ты не сможешь обратиться с иском на кого-либо в суд, даже если тебя нагло обманули; тебя не будет лечить здравоохранение; тебе не будет выплачиваться пенсия (список можно продолжить). Из состояния «вне закона» можно выйти, отбыв добровольно три года на тяжелой каторге, обычно на астероидах, – но только если искренность вашего раскаяния будет подтверждена технодопросом. Любопытно, что наличие данного вида наказания означает, что каждому человеку, по сути, разрешают жить вне общества. И действительно, в России, по статистике, более двух миллионов человек живут именно так, не совершив никакого преступления, а просто написав заявление, – это разрешено. Такова еще одна дополнительная степень свободы россиян.

Наказания для иностранцев, совершивших преступления на территории России, никак не отличаются от таковых для россиян – иностранное гражданство не считается ни смягчающим, ни отягчающим обстоятельством. Россия не передает осужденных иностранцев в страны, гражданами которых они являются, по запросу этих стран для исполнения наказания там, как и не направляет подобные запросы в другие страны относительно своих граждан. Это вполне естественно, поскольку система наказаний, как вы поняли, здесь принципиально иная. Как Россия может просить выдать ее гражданина, осужденного, например, у нас на 15 лет тюрьмы, для исполнения этого наказания у себя, если у них такого наказания вообще не существует? Что касается выдачи лиц, совершивших преступление против России и находящихся в других странах, то позиция Империи весьма разнится в зависимости от того, иностранец это или российский гражданин (точнее, от того, кем он был на момент преступления). В первом случае Империя хоть и настаивает на выдаче, но готова предоставлять доказательства виновности и не считает рассмотрение этого вопроса в прокуратуре или суде другой страны демаршем против себя. Повторяющийся отказ в выдаче может привести к тому, что Россия демонстративно примет у себя ряд преступников из этой страны, как во времена холодной войны 2007—2019 годов, но не более того (а скорее всего, не приведет ни к чему). Но вот что касается своих граждан, то Россия требует их выдачи по ее запросу в безусловном порядке и без всяких доказательств – концепцию политического убежища она не признает, как и вообще права своих граждан на защиту другого государства (за исключением разве что завербованных шпионов – они, по сути, как бы и не свои граждане). При этом если человеку все же где-то будет предоставлено убежище, то российские спецслужбы начнут на него охоту, где бы он ни находился, совершенно не скрывая этого, и, скорее всего, рано или поздно его убьют. Впрочем, повторюсь – как ни странно, это не относится к работавшим против России иностранным разведчикам: к деятельности чужих спецслужб русские относятся без восторга, но с пониманием, в соответствии с понятиями воинской этики. Сама Россия готова к исполнению таких же требований, и многих это устраивает, поэтому у нее есть соглашения о взаимной выдаче преступников с Поднебесной и Индией, а раньше было и с Халифатом, но с последним оно расторгнуто в 2041 году из-за нежелания Халифата выдавать российских исламских боевиков. Наша Федерация – единственная страна, с которой у Империи такого соглашения не было, нет и не предвидится, поскольку принцип предоставления убежища обиженным и угнетенным из других стран для нас свят.

Суд.

В России две судебные вертикали – имперская и земская, никак друг с другом не связанные, за исключением того, что они пользуются одним и тем же судебным департаментом (в частности, имперской службой исполнения судебных решений). Имперский суд рассматривает исключительно уголовные дела, а земский суд – гражданские, в том числе и те, где одной из сторон выступает государство. Это является еще одним проявлением разделения властей по-русски – имперская власть считает, что денежные и имущественные тяжбы граждан и организаций не ее дело (от себя добавлю, что опричники, с их неприятием и непониманием денег, и не смогут ими заниматься).

Суда присяжных в России нет, он считается там в лучшем случае архаизмом, а в худшем – абсурдом; и в имперском, и в земском суде решение принимает единолично судья, а для определенного перечня особо сложных дел – коллегия из трех судей (как и для всех дел в апелляционной, кассационной и надзорной инстанциях). В остальном судебная процедура принципиально схожа с нашей, в том числе основана на равенстве и состязательности сторон, но технодопросы проникли и в нее. Ныне в российских судах любой человек отвечает на вопросы сторон и судей, только сидя в специальном «кресле правды», снабженном нейро-детектором, причем правдивость его ответа видна по цвету загорающейся лампочки всей присутствующей публике. Это относится к подсудимому, свидетелям, обвинителю и адвокату в имперском суде и к истцу, ответчику и свидетелям – в земском. Однако роль этого нововведения в земском суде существенно меньше, поскольку в гражданских процессах главным является не столько установление истины, сколько вынесение оценки.

Если человек, не являясь потерпевшим, утверждает, что другой человек преступник, и хочет привлечь его к техно-допросу, он подает заявление в суд – такое заявление называется «донос». Суд назначает технодопрос, и если донос в первом приближении подтверждается, то сам суд отправляет приказ на возбуждение уголовного дела и расследование – но если нет, то по имперскому Уголовно-процессуальному кодексу доноситель публично извиняется перед объектом доноса и выплачивает ему 500 рублей, то есть 2000 долларов, компенсации; а после третьего такого случая и далее еще получает по двадцать легких плетей.

В имперском суде подсудимый не имеет права платить адвокату: он должен платить в коллегию, если он ненеимущий – для тех, как и у нас, защита бесплатна. Он также не может выбирать адвоката – выбор из числа членов коллегии для конкретного процесса производит компьютер.

В земском же суде выбор юриста и договоренность с ним происходит, как у нас, по согласию сторон. Вообще роль адвоката в уголовном процессе вторична (как, впрочем, и обвинителя) и сводится в основном к контролю за соблюдением законности второй стороной – виновность, как и наличие смягчающих обстоятельств, определяется технодопросом, а пафосные речи с обличением социальных язв бессмысленны по причине отсутствия присяжных.

Уголовные дела возбуждает, ведет до суда включительно и контролирует Имперское управление контроля – а именно имперские службы расследований и государственного обвинения (в России это разобщено) и служба прокурорского надзора.

В числе земских судов существуют национальные суды – тяжба рассматривается в них только в том случае, если на это согласны обе стороны. У некоторых народов России (например, у многих кавказских) установлено, что для того, чтобы считаться принадлежащим к этому народу и получить в 15 лет соответствующую запись в паспорте, необходимо сразу дать подписку о признании юрисдикции национального суда. По рангу такие суды равны территориальным окружным, но последние являются кассационной инстанцией, а национальные – первой, поскольку обжалуются их решения в кассационной коллегии Высшего земского суда России (для некоторых многолюдных наций национальные суды разбиты на две инстанции).

Имперские судьи назначаются императором на десять лет, чаще из опричников (но далеко не всегда), а земские судьи первой инстанции избираются или назначаются так, как решено в данном земстве или группе земств, и так же решаются некоторые процессуальные вопросы, например размер и состав коллегии. Судьи земских окружных кассационных судов и Высшего земского суда России назначаются Земской Думой, она же принимает Гражданский, Гражданско-процессуальный и Земско-процессуальный кодексы. Судьи национальных судов назначаются соответствующими национальными палатами, по ими же определенной процедуре, и они принимают соответствующие изменения и дополнения в кодексы.

Общее количество дел в земских судах гораздо меньше, чем у нас, и тому есть несколько причин. Первая из них в том, что по российским Гражданско-процессуальному и Земско-процессуальному кодексам суд имеет права не принять иск как заведомо необоснованный. Поэтому в отличие от нашей Федерации в России невозможны, например, иски о том, что детей не тому учат в школе – в школе учат по государственной программе, которая не может быть предметом судебного рассмотрения, а если вам кажется, что программу нарушили, сигнализируйте в Имперское агентство школ или жалуйтесь прокурору. Также в российском суде не примут столь распространенный у нас денежный иск к больнице о неправильном лечении, приведшем к смерти или инвалидности пациента: по русским законам это либо предмет уголовного дела (тогда пишите заявление прокурору), либо вообще не предмет судебного рассмотрения. Не принимают там и подавляющее большинство тех исков, которые у нас называются потребительскими, типа я хочу получить с вас пять миллионов, потому что сломала палец, пользуясь пультом для виртупроектора вашего производства, а в инструкции не было предупреждения об этом: закон не обязывает писать инструкции, рассчитанные на дебилов, скажут вам в русском суде. К тому же здесь судья имеет право, и даже обязан, если иск оказался заведомо необоснованным, вынести по итогам рассмотрения гражданского иска соответствующее определение – в этом случае истец заплатит определенные кодексом дополнительную государственную пошлину и штраф в пользу ответчика. Это обычное дело, и потому там каждый основательно думает, прежде чем подавать иск. Кроме указанных процессуальных, в Империи существует еще один системный фильтр против бесконечного сутяжничества, которое, на мой взгляд, парализует нашу Федерацию: материальный ущерб здесь компенсируется лишь в подтвержденном экспертизой фактическом размере, а моральный – по нормативам, установленным законом прямого действия, и поэтому подавать иски здесь гораздо менее выгодно – даже если выиграешь, то точно не разбогатеешь. Все это приводит к тому, что граждане в России судятся меньше, чем у нас, и практически никогда по смешным и вздорным поводам. Как следствие – практикующие юристы в России пользуются гораздо меньшим общественным престижем и весом, чем у нас, и уж вовсе не являются хозяевами жизни ни в собственных глазах, ни в глазах окружающих (хотя зарабатывают юристы, ведущие гражданские и особенно корпоративные дела, весьма неплохо).

Помимо двух описанных судебных вертикалей, имперской и земской, существует Конституционный суд, рассматривающий вопросы соответствия тех или иных законов Конституции, – российские земские и имперские суды не имеют права выносить решения о неконституционности по частным гражданским или уголовным делам, как это делается у нас. Соответствие имперских законов Конституции проверяется превентивно – по Конституции, император направляет подписанный им законопроект в Конституционный суд (напоминаю, что законодательной власти в Российской Империи нет, и законы принимаются единолично императором, хотя на практике они, конечно, сначала обсуждаются в правительстве, а часто и публично – но эта процедура не формализована). Император может объявить закон принятым только после положительного решения Конституционного суда, в противном случае он недействителен. Если же Конституционный суд считает закон не соответствующим Конституции, а император не готов его полностью отозвать, то включаются примерно те же процедуры, что у нас в Конгрессе в случае вето, – я имею в виду согласительные комиссии.