Трибунал

Но долго так, конечно, продолжаться не могло.

Кабесинья-третий решительным жестом оправил складки кабинсьюта и вышел из каюты.

И тут же вокруг погас свет.

Хотя нет. Первое ощущение было неполным. Обострённая реакция оператора работала за него, дополняя случившееся посторонними деталями. Свет погас, а в голове Кабесиньи-третьего уже сами собой принялись вертеться причины возможной аномалии — одна другой потенциально опаснее. Перегрузка центральных энерговодов, замыкание в системе жизнеобеспечения, нарушение целостности макроструктуры гигантской космической актинии, да мало ли ещё что могло случиться со станцией, которую уже три года никто толком не обслуживал, и которая всё это время дышала на ладан минимального энергообеспечения!

Хотя нет, отставить, Кабесинья-третий прислушался. Если это авария, тогда где рявканье аварийной сирены? Опять же, если это авария, его должна окружать масса разнообразных звуков — топот лап авторемонтных фрогов, матюги дежурной смены, да хоть что-нибудь.

На деле Кабесинью-третьего окружала плотная, оглушительная тишина.

Разгерметизацию он бы заметил даже в саркофаге. Опять же, ни тебе следов гипоксии, ни прочих неприятных эффектов в виде вскипающей у тебя во рту слюны. Оператора словно бы ловко отрубили разом ото всех внешних рецепторов и на этом успокоились.

Хотя, если подумать, так всё и было. Он, конечно, теперь не настоящая «консерва», однако аугментация оператора станции у него частично активирована. И при этом доступна для произвольных сигналов снаружи, не прикрываемая больше могучими брандмауэрами станционного квола. Следовательно, взломать её вполне было возможно.

Ловкий ход. Хотел бы он узнать, кому вообще понадобилось вытворять подобное.

— Эй?

Но тишина оставалась такой же непроницаемо-плотной. Кабесинья-третий слышал только собственный голос.

— Эй, кто тут?

И только теперь, на самом пределе чувствительности Кабесинья-третий услышал какое-то отдалённое уханье, как будто кто-то пытался воспроизводить звукозапись человеческой речи на предельно замедленной скорости.

— Если вы и правда пытаетесь мне что-то сказать, то нет, пока ничего не выходит.

Кажется, до невидимого и почти неслышимого собеседника дошло. Раздались какие-то щелчки, после чего посреди черноты окружающей Кабесинью-третьего, начало проявляться некое смутное изображение.

— Раз-раз, теперь слышно?

Черти космачьи, да вы издеваетесь!

Картинка наконец сфокусировалась, представив Кабесинье-третьему неприметного такого человечка, на которого второй раз взглянешь — не узнаешь. Человечек выглядел довольным, как будто справился только что с весьма сложной проблемой.

— Кто вы и зачем хулиганите?

— О, так вы теперь меня видите? Отлично. Прошу прощения за столь бесцеремонное вторжение, однако возможности мои весьма ограниченны, а время поджимает.

— Вы вообще кто?

— Действительно, где мои манеры! Ещё раз прошу прощения, просекьютор первой статьи высшей межпланетной журидикатуры, кавалер ордена Нерушимой Стены генерал Леонард Даффи.

Звучало слишком внушительно для столь скромной, если не сказать потёртой внешности. Журидикатура Тетиса обыкновенно представала перед посторонними при исполнении — в пафосных париках и мантиях, или же облачившись в боевой «защитник», сверкающий начищенной бронёй и пугающий жерлами воронёных стволов. Тут же ничего подобного не наблюдалось, даром что уж виртуальный образ просекьютор мог бы выбрать себе любой. Но предпочёл не производить впечатления вовсе — растянутый свитер с оленями и потёртые джинсы вряд ли были способны произвести неизгладимый эффект на кого бы то ни было в этой галактике.

— Впервые слышу о таком, — отрезал Кабесинья-третий.

— Это и хорошо, — ничуть не смутился просекьютор, или кто он там, генерал первой статьи, — мы обычно свою работу не афишируем.

— И тем не менее, у вас ко мне какое-то конкретное дело? А то избранный вами способ связи больше похож на похищение. Как вам вообще удалось взломать мою следовую начинку?

— Да есть у нас методы, спасибо специалистам Синапса, помогают.

— Куда проще было со мной связаться безо всяких «специалистов», — Кабесинья-третий начинал ощущать в себе нарастающее раздражение по поводу всего этого «генерала».

— Простите, но иначе было никак. Секретность! — просекьютор всем своим видом разве что не подмигивал.

— Так, мне это надоело, бардак прекратить! Говорить строго по делу! И вообще, Тетису следует контактировать с персоналом «Тсурифы-6» исключительно через официальных представителей журидикатуры, вы наверняка знакомы с барристером Феллметом.

— Простите, что перебиваю, но сир Феллмет нам не поможет. Он же под глобулом, а наша с вами беседа, как бы это сказать… — просекьютор отчаянно заюлил.

— Вы бы предпочли, чтобы она осталась конфиденциальной, — милостиво подсказал формулировку Кабесинья-третий.

— Именно! — «генерал» тут же расплылся в довольной улыбке. — Я рад, что мы мыслим на одной волне.

— Черти космачьи с вами на одной волне. Вы нахально пользуетесь тем, что я не могу по собственной воле прервать этот наш затянувшийся тет-а-тет, так может, перейдёте, наконец, к делу?

Просекьютор тут же послушно посерьёзнел.

— Так точно, перехожу. Мы с коллегами являемся участниками негласного расследования событий за Воротами Танно.

— Всё-таки Тетис решился провести трибунал над контр-адмиралом Финнеаном?

— В таких терминах — пока что нет. Но я бы предпочёл сейчас не удаляться в подобные рассуждения. Вам следует знать лишь то, что расследование наше продвинулось куда дальше непосредственно изучения действий высших чинов CXXIII флота, в частности, мы надолго застряли, копаясь в архивах «Тсурифы-6».

— На которые у вас, разумеется, есть все необходимые документы о должной журисдикции.

— Поймали, поймали, — на вид просекьютор как будто даже не язвил. — Но дело не в этом. Для простоты можете считать, что моих полномочий для этого достаточно. То, что я говорю с вами сейчас без глобула, это не оплошность, а моё вам одолжение. Скажем так, из нас двоих в конфиденциальности этого разговора больше заинтересован не я, а вы и ваши коллеги.

— Это ещё почему? — у генерала-просекьютора наблюдался буквально специальный талант раздражать окружающих.

— А вот почему. К вам прямо сейчас направляется, хм, один рассерженный пассажир, и лучше вам быть готовым к моменту его прибытия.

— Пассажир? Прекратите уже темнить, просекьютор, говорите как есть. Что за пассажир и причём тут я?

— В этом вся щекотливость ситуации, я знаю, что ваши коллеги, скажем так, выделили вас из состава операторов станции для взаимодействия с гостями «Тсурифы-6», так вот, один из этих гостей достался нам по наследству от вашего предыдущего воплощения.