Труды
Шрифт:
Бабю утверждает, что Сульпиций находился под большим влиянием подобного рода апокрифов [109] . Действительно этому можно найти некоторые подтверждения в произведениях Сульпиция, посвященных Мартину, особенно там, где рассказывается о массовых обращениях [110] . Однако подобного рода сюжеты были достаточно распространены и ничто не указывает на то, что Сульпиций читал какие-либо другие апокрифические работы помимо “Мученичества святых апостолов Петра и Павла”. С другой стороны, он мог позаимствовать эти эпизоды из устного рассказа посторонних лиц.
109
E.-C. Babut. St. Martin..., pp. 227-228, 234-236.
110
Бабю (St. Martin..., pp. 228-229) сравнивает эпизод из "Деяний Иоанна", где говорится о разрушении храма в Эфесе и последующем обращении язычников с событиями в Левру (V. M. 14, 3-7). Однако это мнение небесспорно.> и потрясениях, вызванных чудесами21 Бабю (St. Martin..., pp. 234-236) особо выделяет воскрешения. Другой возможный пример на эту тему - власть святых над природными силами. Ср.: Деяния Иоанна 61 и Sulpicius D III, 9, 4.
Весьма разнообразную группу источников для Сульпиция составляли те христианские хронографические и исторические произведения, из которых Сульпиций брал материал для своей “Хроники”, а именно: “Хронография” Юлия Африкана, “Хроника” Ипполита (уже тогда имелся латинский перевод этого произведения) и перевод Иеронима с его же продолжением “Церковной истории” Евсевия [111] .
Что же касается теологических работ, то в конце IV в. на Западе доминировали работы африканских авторов, особенно Тертуллиана
111
S. Prete. Op. cit., рр. 47-49; G.K. van Andel. Op. cit., рp. 26-36, 89-90.
112
См.: J. Fontaine. Vie... Vol. II, p. 584; Vol. III, p. 1219, 1335. Надо также отметить весьма примечательные упоминания о Киприане у Сульпиция (D I, 3, 2; III, 17, 5).
113
Y.-M. Duval. La Lecture de "l'Octavius" de Minucius Felix a la fin du IVe siecle. Revue des E tudes Augustiniennes 19 (1973), pp. 57-58.
Не может быть сомнения и в том, что Сульпиций был знаком с литературой о мучениках, так как он совершенно определенно заявляет, что читал о страданиях многих мучеников, претерпевших во времена Диоклетиана [114] . Он не приводит деталей, но его рассказ о столкновении Мартина и Юлиана в Вормсе явно представляет собой парафраз конфронтации будущего святого и римского императора или чиновника, как это обычно описывалось в разного рода “деяниях” мучеников, чаще всего африканских солдат-мучеников. Особенно напрашивается параллель со “страданиями Типассия”, но хронологическое сопоставление произведений делает маловероятным тот факт, что Сульпиций мог ознакомиться с этим произведением к 396 г. В лучшем случае это может говорить о том, что “Страдания Типасия” следует включить в общий обзор литературы, прочитанной Сульпицием, но и не более.
114
Chron II, 32, 6.
Интерес Сульпиция к литературе, посвященной мученикам, его особое почитание Киприана и линия Киприан-Иларий-Сульпиций, - все это привело к возникновению у Фонтэна идеи о том, что Сульпиций знал “Житие Киприана” Понтия [115] . Эту гипотезу, как нам кажется, можно усилить, поскольку внимательное изучение текста открывает два почти дословных сходства, которые, если взять их с другими параллелями, могут с высокой степенью вероятности подтвердить то, что Сульпиций знал это произведение. С понтиевым “не должно скрывать жизнь такого мужа”, мы можем сопоставить сульпициево “нечестивым полагаю я скрывать добродетели такого мужа”, фраза “долго можно перечислять подобные примеры” дословно повторяется в обеих работах [116] . Вдобавок оба автора упоминают смирение, с которым их герои встречают недоброжелательство по отношению к себе; у обоих мы находим идею о том, что славы мученика может достигнуть даже тот, кто не претерпел физических мук; у обоих эта идея сопровождается жалобой ученика, который плачет, радуясь триумфальной смерти своего героя, и сокрушается по поводу своей собственной прожитой жизни [117] . В свете всех этих совпадений у нас есть основание полагать, что Сульпиций знал “Житие Киприана” Понтия, тем более, что к тому времени известность этого произведения уже не ограничивалась только Африкой и таким всеядным читателем, каким был Иероним. Оно также использовалось Пруденцием в Испании, а это почти рядом с Аквитанией, где жил Сульпиций [118] .
115
J. Fontaine. Vie... Vol. I, pp. 69-70.
116
V. Cyp. 5, 1; V. M. 19, 5.
117
V. Cyp. 5, 6; V. M. 26, 5 и 27, 2-3. V. Cyp. 1, 2 и 19, 2; Sulpicius, ep. 2, 9-12. V. Cyp. 19, 3; Sulpicius, ep. 2, 7 и ер. 3, 19-21.
118
О религиозных связях Испании с Аквитанией см. J. Fontaine. Vie... Vol. I, рр. 587 ff.
Хотя знакомство Сульпиция с “Житием Киприана” было осознано далеко не сегодня, его осведомленность относительно “Жития Антония” Афанасия была признана почти всеми в 1912, когда появилась книга Бабю. Он вполне справедливо указал на то, что произведение Афанасия было первым в жанре агиографии и что “Житие Мартина” Сульпиция стоит в этом же ряду [119] . Однако Бабю слишком переоценивает влияние “Жития Антония” на Сульпиция. Это особенно заметно, когда он утверждает, что Сульпиций заимствует целые эпизоды из жизни Антония и приписывает их Мартину [120] . Действительно, некоторые параллели с “Житием Антония” просматриваются в первых главах “Жития Мартина” и произведение Афанасия, действительно, оказывает некоторое влияние на сульпициеву трактовку дьявола. Но его реальное значение, вместе с житиями святых Иеронима, заключается, прежде всего, в стимулировании общей идеи описания жизни Мартина; а не в обеспечении Сульпиция исходным материалом или моделью, которая могла быть принята целиком. Мы вернемся к этому позже, здесь же надо только отметить, что Сульпиций знал это произведение в латинском переводе Евагрия [121] .
119
E.-C. Babut. St. Martin..., pp. 75-83, 89-90.
120
E.-C. Babut. St. Martin..., pp. 41-47.
121
Это совершенно ясно видно из V. M. 2, 1, что является явным отражением именно перевода Евагрия V. Ant. 1: ни более старой латинской версии (ed. G.J.M. Bartelink. Vita di Antonio. Vite dei santi I, p. 6), ни греческого оригинала. По этому поводу см.: B.R. Voss. Beru hrungen von Hagiographie und Historiographie in der Spa tantike. Fru hmittelalterliche Studien 4 (1970), S. 57-58.
Следует также отметить серьезное влияние, оказанное на Сульпиция Иларием из Пуатье. Оно просматривается, прежде всего, в открытых обличениях продажного руководства церкви в его произведении “Против Констанция”. Епископы безудержно льстили императору-еретику (“враги, исполненные лести ..., Констанций - Антихрист”) [122] . Большое влияние данной работы Илария на произведения Сульпиция очевидно, и это видно хотя бы из его сообщения о том, что Мартин оказался единственным из всех епископов, который отстаивал апостольское достоинство, отказываясь раболепствовать перед Максимом [123] . Есть также два фрагмента, где Сульпиций сознательно вторит Иларию: в своем втором письме, когда он рассказывает о суде над мучениками, которому подвергся бы Мартин, если бы он жил во времена гонений, и в “Диалогах”, где описываются результаты молитв Мартина против демонов [124] . Кроме того, Сульпиций использовал в своей “Хронике” произведение Илария “Против Валента и Урзакия” и, возможно, также “О соборах”: последнее сочинение было направлено галльским епископам в то время, когда Иларий еще пребывал в изгнании [125] . Что касается экзегетических работ Илария, то, как мы уже видели, Сульпиций знал “Книгу загадок” и весьма похоже, что он также был знаком с его “Комментарием на Евангелие от Матфея” [126] .
122
Сh. 5 (Patrologiae cursus completus. Series latina. Vol. 10, col. 581 (далее - PL)).
123
V. M. 20.
124
Ср.: Sulpicius. Ер. 2, 9-10 и Hil. Contra Const. 4; Sulpicius D. III, 6, 3-4 и Hil. Contra Const. 8.
125
G.K. van Аndel. Op. cit., рp. 86-89.
126
G.K. van Аndel. Op. cit., р. 89.
Другой латиноязычный церковный автор IV в., которого, как мы полагаем, мог читать Сульпиций, - это Амвросий Медиоланский. Как и Иларий, Амвросий был активным сторонником монашества и занимал резкую антиарианскую позицию. Он тоже не заискивал перед
императорами и поддержал мнение Мартина о неуместности суда над Присциллианом. Даже если Амвросий и не встретился с Мартином в Туре во время этого судебного процесса, дружеское общение между двумя епископами можно усмотреть в том факте, что Мартин получил мощи медиоланских мучеников Гервасия и Протасия, чьи останки были чудесным образом открыты Амвросием незадолго до этого [127] . Однако прямого свидетельства того, что Сульпиций читал какие-либо произведения Амвросия у нас нет, хотя есть два момента, которые могут подразумевать это. Один указывает на то, что Сульпиций мог знать произведение Амвросия “О вдовах” [128] и возможно, что видение святой Агнессы, Феклы и Марии связано с присутствием всех в трех в сочинении Амвросия “О девах” [129] . Вдобавок, есть некое определенное сходство между вторым письмом Сульпиция и амвросиевым “На смерть своего брата Сатира”; но, впрочем, это может быть объяснено и просто тем, что оба произведения принадлежат к жанру утешительной литературы [130] . Таким образом, если попытаться более определенно ответить на вопрос о том знал ли Сульпиций работы Амвросия, то можно сказать так:: похоже, но не доказано.127
См.: H. Chadwick. Priscillian of Avila. Oxford, 1976, p. 129, 133 ff.; Sulpicius D. III, 11-13.
128
Сульпициево сравнение Деборы как прообраза будущей церкви (Chron I, 24, 5), возможно, взято из "De viduis" VIII, 47; 50 (PL 16, cols. 262-263).
129
D II, 13, 5-6. См.: J. Fontaine. Vie... Vol. III, p. 1216, n. 1. Однако, возможно, это означает, что работа Амвросия была известна скорее Мартину, чем Сульпицию. Отметим также, что Мария и Фекла упомянуты (наряду с другими святыми женщинами) в знаменитом письме (22, 41) Иеронима, которое, вероятно, было известно в окружении Мартина в 398 г.: D I, 8, 4-9, 2.
130
Ср.: De excessu I, 20-21 (PL 16, col. 1353) и ep. 2, § 8, 15 и 16. См.: J. Fontaine. Vie... Vol. III, p. 1243-1244.
Однако был и еще один современник Сульпиция, который несомненно повлиял на его сочинения: речь идет об Иерониме. Весьма интересно наблюдать многочисленные сходства между Мартином, в описании Сульпиция, и Иеронимом. Оба, например, негативно относились к браку, в то время, как Амвросий открыто рассматривал его как благо [131] . Оба учили, что епископы должны придерживаться строгого аскетизма; оба использовали одну и ту же метафору, согласно которой женщина не должна сопровождать солдата на поле боя; оба были против приглашения клириками светской знати, хотя в этом они вновь отличаются от поведения Амвросия [132] . Оба, Сульпиций и Иероним, хвалили героев своих произведений за то, что они отвергали мирскую славу [133] , оба соглашались, что подарки должны немедленно распределяться среди бедных и что монахи не должны иметь своей собственности [134] , оба осуждали тех монахов и клириков, которые не придерживались таких суровых правил.
131
Мартин рассматривал брак как явление "простительное" (D II, 10, 6), что напоминает произведение Иеронима "Adversus Jovinianum" I, 7-9 (PL 23, cols. 228-233). Более умеренное учение Амвросия по этому поводу см.: "De virginitate" Vi, 31-34 (PL 16, cols. 287-288).
132
Ср.: D II, 12, 5-6 и Hieronim. ep. 24, 5, 2; D II, 11,4 et 6-7 и Hieronim. ep. 22, 21, 8; D I, 25, 6 и Hieronim. ep. 52, 11, 1.
133
D II, 4, 2 и Vita Hilarionis 30 (PL 23, col. 44).
134
D III, 14, 6 и Hieronim. ep. 52, 16.
Хотя некоторые из этих сходств следует отнести к обычным библейским и аскетическим заповедям [135] , все же совпадение в отношении к браку, к уклонению от добродетели или отказ от встреч с мирской знатью - все это является весьма примечательным. Далее, Сульпиций явно выражал свое восхищение Иеронимом, чьи порицания он рассматривал как весьма актуальные для церковной жизни в Галлии. В этом контексте он дословно цитирует место из знаменитого письма Иеронима “О девстве”, адресованного Евстохии [136] . Из этого можно сделать вывод о том, что Сульпиций, по меньшей мере, знал данное письмо и, похоже, другие тоже. Письмо Иеронима 117, адресованное матери и дочери в Галлию, вероятно, было известно Вигиланцию [137] и Иероним надеялся, что подобного рода письма будут иметь хождение среди его почитателей, а потому и писал в расчете на будущую публику [138] .
135
Об отказе праведника принять подарки см.: 4 Цар. 5:15-27. Он специально упомянут Иеронимом: V. Hil. cap. 18 et 27.
136
См.: D I, 8, 2-9, 5, где мы встречаем две реминисценции на письмо 22 Иеронима.
137
См.: Hieronim. Contra Vigilantium 3 (PL 23, cols. 341).
138
Hieronim. ep. 123, 17, 3; 117, 12.
Кроме того, дословные совпадения показывают, что Сульпиций совершенно определенно знал иеронимово “Житие Павла” [139] . Он, возможно, знал также и “Житие Илариона” того же автора, где излагается популярное объяснение причины засухи, которое заключается в том, что “смерть Антония оплакивали даже стихии”, и это весьма напоминает сульпициево описание изменения погоды в связи со смертью Мартина: “его же смерть [даже природа - А. Д.] оплакивала” [140] . Мы также можем увидеть некую аллюзию на это произведение Иеронима в конце “Жития Мартина”, где Сульпиций рассказывает о бесконечных постах, бдениях и молитвах Мартина: “И, признаюсь честно, если, как утверждают, сам Гомер являлся ему из преисподней, то это вполне могло иметь место”. Данное сообщение с оговоркой “как утверждают” выглядит как преднамеренная аллюзия на Иеронима, который говорил по поводу своей попытки описать жизнь Илариона следующее: “Даже если бы был жив Гомер, то он либо позавидовал бы такой теме, либо подчинился бы ей” [141] . Далее надо отметить, что в обеих работах мы находим одну и ту же идею о “национальных святых” [142] , а также точки соприкосновения в рассказах о Мартине и Иларионе при их встрече с разбойниками [143] .
139
H. Delehaye. Saint Martin et Sulpice Se vere. AB 38 (1920), p. 48.
140
V. Hil. 32; D III, 7, 3.
141
V. M. 26, 3; V. Hil. 1. Любопытно также отметить, что Иероним ссылается на Саллюстия в первой главе своего "Жития Илариона", точно так, как это сделал Сульпиций в первой главе "Жития Мартина".
142
D III, 17, 5-6; V. Hil. 14.
143
V. M. 5, 5; V. Hil. 12.
Таким образом, можно считать, что Сульпиций вполне определенно знал “Житие Илариона” и “Житие Павла” Иеронима, письмо о девстве к Евстохии, а также, как мы видели ранее, иеронимов перевод и продолжение “Хроники” Евсевия. Вдобавок, Сульпиций мог ознакомиться и с другими работами Иеронима, такими как “Житие Малха” и иными письмами. Наверное, можно утверждать то, что Иероним существенно повлиял на стилистику произведений Сульпиция. В этом убеждает количество имеющихся параллелей между произведениями двух авторов вкупе с явно высказываемым уважением Сульпиция к Иерониму. Дальнейший указатель в этом направлении - вероятность того, что жития святых Иеронима и его письма сообщили Сульпицию два монашеских техническими термина, которые он не мог позаимствовать из латинских переводов “Жития Антония”: anachoreta (отшельник) и cellula (келья) [144] . Мы должны добавить, что связь между Иеронимом и Сульпицием была не только односторонней. Самое позднее к 412 г. Иероним узнал о “Диалогах” Сульпиция и похоже, что он также знал и “Житие Мартина”, хотя прямо об этом нигде не упоминает.
144
J. Gribomont. L'Influence du monachisme oriental sur Sulpice Se vere. Saint Martin et son temps (q.v.), pp. 140-141, 144-145.