Туманность Персефоны

Наконец, Исида появилась из женского крыла, ещё не расчёсанная, во вчерашней растянутой майке (если у девушки не было комплекта из одинаковых бесформенных маек с надписью: «Я училась в МГУ»), и не очень довольным видом. Казалось, она встала с кровати минуту назад, причём она этого явно не планировала, и пробуждение восприняла, как личного врага. Рен, поднял руку, чтобы поприветствовать девушку. Исида, направлялась с противоположного конца зала в сторону кофеварки, хмуро одарила молодого человека взглядом. Ида с ненавистью ткнула в панель кофеварки, которую Рен по случаю почти подпирал своим локтем.

– Привет, – максимально жизнерадостно произнёс Рен.

Кофеварка монотонно запищала, девушка, страдальчески закрыв глаза, потёрла виски и жестом изобразила захлопывание рта прямо перед лицом парня. Утро явно не было её лучшим другом. Жижа, которую на корабле почему-то считали за кофе, медленно набиралась в кружку. Исида ждала, полузакрыв глаза, глубоко вдыхая и выдыхая, видимо, следуя какой-то технике медитации, Рен растерянно молчал, уставившись на руку девушки у своего носа. Наконец, кофе набрался, машина вновь запищала, объявляя, что миссия её окончена, а Ида устроилась с чашкой на диване. И только после первого глотка, в последний раз глубоко вздохнув и смирившись с наступившим днём, девушка ответила:

– Ну, привет. Решил спуститься к смертным?

– Очень смешно. Я бы посмеялся, но мой смех не предназначен для простых смертных, уж извини.

Голос Рена тоже поубавил свою жизнерадостность, сменив её на язвительность. Девушка, довольно ухмыльнувшись, подобрала ноги под себя, наподобие йога. Глаза лишь вскользь остановились на собеседнике.

– Так чем наша скромная обитель обязана столь высокой чести? – Ида отхлебнула следующую порцию из горячей кружки; выражение её лица стало ещё чуть более человечным.

– Хотел поговорить с тобой, но вижу время я выбрал не самое удачное. Зайду в другой раз.

– О, да ладно тебе, я, конечно, спросонья не самая приятная личность, но это не персональная ненависть к кому-то, а так – размазанная на всех помаленьку, – почувствовав, что перегнула, девушка ухватилась на рукав Рена, чтобы тот ненароком не ушёл. – Я хочу тебя послушать, – с нажимом сказала она. И прибавила – И вот тех пончиков хочу. Ты говори, и подавай. Говори и подавай. Вот тот розовый с посыпкой.

Ренетус вздохнул – что тут поделаешь – и потянулся за тарелкой с пончиками. Что-то ему подсказывало, что одним девушка точно не ограничится, а прерывать беседу из-за недостатка пончиков он не хотел. Ида одобрительно хмыкнула, и принялась уничтожать выпечку.

– В общем-то, хотел сказать тебе спасибо за чай, – в ответ на это девушка что-то промямлила с набитым ртом, снисходительно махнув рукой. Рен продолжил: – Извиниться, за то, что я повёл себя…эм…

Пока молодой человек подбирал подходящее слово, Ида капнула себе начинкой пончика на футболку, и попыталась незаметно слизать. Поймав на себе взгляд Рена, она более-менее членораздельно сказала:

– Продолжай, продолжай, мне как раз самой интересно, как ты себя повёл.

– Невоспитанно, – предположил парень. Под воодушевлённым взором Иды, которую явно заинтриговало начало, скороговоркой добавил: – Как самовлюблённый мужлан, законченный эгоист и дерзкий наглец.

–Ого, продолжай, мне понравилось! Конечно, искренности, можно было бы и побольше, но и так неплохо.

– Всё, закончились у меня эпитеты, – видя начавшееся разочарование на лице своей собеседницы, Ренетус поспешно произнёс вслух свой главный козырь – Я хотел бы исправить ситуацию, и устроить тебе экскурсию по Мерцуре.

Исида просияла. По такому торжественному поводу, она даже отложила пончик.

– Свидание? – оживилась девушка. Осознав, что выдаёт слишком много восторга, она притормозила. Облизала губы, пытаясь скрыть улыбку, затем немного взяв себя в руки, уже спокойнее спросила: – А капитан Кэмелус тебя отпустит?

– Роджер? По-твоему, я собираюсь с ним советоваться?

– Сложилось такое впечатление, – уклончиво ответила Ида.

–Да я смотрю, на меня тут целая картотека, – холодно произнёс Ренетус. – Всё-то все замечают. Нет, если что, Роджер не в курсе. Он, конечно, капитан и всё такое, но он не решает, куда мне можно, а куда нет. Можешь моим биографам так и передать.

– Ладно-ладно, поняла я, – примирительно сказала Ида, подняв руки, как будто собиралась сдаться. – Всего лишь уточняю детали: вдруг мистер Кэмелус категорично против, чтобы его мальчик попал в руки такой разгильдяйки.

Исида широко улыбнулась, ненавязчиво рекламируя себя. Рен в очередной раз непроизвольно закатил глаза – злиться на эту девушку было невозможно. Задача начинала казаться ему невыполнимой.

– Ты что знаешь о Мерцуре? Прежде чем соглашаться, тебе стоит хорошо подумать.

Исида, справившись со своей непослушной улыбкой, задумалась. О Мерцуре она знала по официальным источникам земли, отрывки знаний пронеслись у девушки в голове, подведя несложный итог: что-то не слишком радужное она смутно помнит, но ей плевать. Опция «Рациональность» отключилась.

– Когда-то читала про неё. Или это няня страшные сказки мне читала – неважно. Я согласна, – выпалила Ида.

– Ладно, – пожал плечами Рен. Взгляд его упал на информационные экраны на стене, и несколько циферблатов с часами: общепринятое земное время, время планет начала, конца экспедиционного цикла, и т.д. и т.п. Рен засобирался: – Э, да. Потом, чур, не жаловаться. Зайду за тобой перед посадкой.

Девушка энергично закивала головой, параллельно пытаясь поправить причёску, которая была похожа на милый колтун шерсти, начёсанный с кота, и бормотала бессвязные слова благодарности. Молодой человек не смог сдержать улыбку, однако постарался придать ей вопросительный оттенок. С таким же выражением он пожал протянутую ему руку. Если здесь не скрывалось никакого подвоха, то выходило, что девица крайне странная. Хотя и забавная. При этой мысли Рен быстренько отвернулся от собеседницы, скрывая смущённую дурацкую улыбку.

Когда после уже разговора Ренетус шёл по коридору, мысли его выражались на лице по некой замкнутой траектории. Мозг пытался ухватиться за что-то явное, привлекающее к себе внимание, но пока недоступное самому Рену. Нечто в этой ситуации было неправильно или, наоборот, правильно. Только кто поступает неправильно – сам Рен, или кто другой, парню было непонятно. Каждый раз, когда разум подходил максимально близко к разгадке, мысли соскальзывали, как иголка граммофона с пластинки, и возвращались к началу повествования. И снова расползалась смущенная улыбка. Молодой человек забыл о своих планах массового обольщения членов экипажа, а случайно встретившимся таковым в коридоре, рассеянно кивал головой.