Туманность Персефоны
Шрифт:
***
Так, витая в своих закольцованных мечтах, Рен очутился прямо перед рулевой рубкой. Здесь они с Роджером договорились встретиться перед посадкой на Мерцуру, и разговор обещал быть напряжённым, как и все последние контакты капитана и его воспитанника. Поэтому Ренетус остановился около двери, чтобы перевести дух, настроиться на предстоящую беседу, принять более серьёзный вид и избавиться от дурацкой улыбки, неподобающей для важных переговоров. Переговоры действительно предстояли нелёгкие, обе заинтересованные стороны были упёрты как бараны, заранее глухи к аргументам противоположной стороны и уверенные только в своей правоте. Один считал другого старой развалиной, мешающей ему жить самостоятельно, другой считал, что имеет дело с взбунтовавшемся гормонами подростком, который не так давно научился подворачивать штаны по длине, а не шаркать
Капитан сидел у приборной панели, перебирая бумажные отчёты команды. Стопка была приличной, работа могла затянуться. В бумагах были в основном задания, выполненные бригадами, особо отличившиеся работники, устранённые или выявленные неполадки. Вообще, бумажной волокитой занимался обычно Каликстус Руф, а затем отдавал на обработку Рену. Отчёты эти нужны были для начисления выплат, а также для наблюдения за состоянием корабля. Каликс брал на себя бухгалтерию, а Ренетус – техническую часть. Теперь же Роджер демонстративно занялся этой работой сам, очевидно, желая показать, что может справиться и без Рена. Хотя на бумагах явно были видны разноцветные пометки маркером и комментарии на полях о том, на что обратить внимание от Каликстуса (чего он не делал для Рена), капитан невозмутимо изучал записи. Молодой человек мысленно цокнул и злорадно покачал головой. В реальности же он, сухо поприветствовав Роджера, подошёл к панорамному окну, встал спиной к капитану, скрестив руки на груди.
Роджер только на секунду поднял глаза на вошедшего парня, и как будто бы дальше погрузился в своё увлекательное дело. Противоборствующие стороны заняли свои исходные позиции. С секунду официально выдержали паузу перед разговором.
– Как дела на корабле? – отдавая должное этикету, Роджер начал разговор первым.
Рен многозначительно взглянул на гигантскую стопку отчётов о жизни всего существующего в пределах «Туманности Персефоны», лежавшую перед капитаном. Но правила игры обязывают участников начинать с нейтральных тем.
– Ничего особенного. Вселенская сеть нестабильно работает, после того, как обеззаразили груз. Но вроде никто не жалуется.
– Правильно, – одобрительно сказал Роджер. – Если жаловаться, что недостаточно стабильно работает сеть, то начальство решит проблему, дав тебе побольше работы.
– Она не совсем уж не ловит. Просто с перебоями. В общем, Каликс уже отправил бригаду ремонтников.
– Понятно. Что ещё?
Капитан Кэмелус настырно перебирал сакральные бумажки. Когда-то давно Рен спросил, а почему бы не перейти на электронные записи, на что Роджер ответил, что предпочитает по работать по старинке. «Бумажный вариант можно съесть в случае опасности», – запоздало ответил сам себе молодой человек. Дела Роджера и Аттиуса его всё также не касаются.
– Кофейный автомат в общем зале, если выбрать две ложки сахара, пишет на дисплее, что будет жаловаться в профсоюз, – пожал плечами Ренетус. – Я, конечно, могу разобраться, но, кажется, все уже привыкли, и внимания не обращают.
– Ммм, – сочувственно протянул капитан, оторвавшись от бумаг. – То есть ничего интересного на корабле не случилось, всё как обычно?
Теперь Роджер смотрел на своего воспитанника в отражении панорамного окна. За стеклом, покрытым специальным антирадиационным напылением, чёрнел космос. Рен в очередной раз пожал плечами.
– Я про топливную систему, – подсказал Роджер, окончательно отложив свои бюрократические записи, даже для верности стопку отодвинул подальше от себя.
– А, ты про это. Там в программе был заводской запрет на установку новых алгоритмов. Пришлось поменять кое-что в программе. Пока работает.
Рен говорил безразлично, будто бы это было несложно и – вообще – будничное дело. Однако, конечно, всем, кто мало-мальски разбирался в программах для систем кораблей, было ясно – задача непростая, ещё и нудная. Изменить что-то в заводских настройках, где каждая запчасть может работать только с оригинальными установками, которые должны своевременно обновляться и проходить официальные техобслуживание – та ещё задачка. Тем более, если ваш корабль снят с производства. Тогда вообще можете его выкинуть, производитель не будет больше осуществлять поддержку и выпускать детали. Куда выгоднее производителям продать новый, с крутым бортовым компьютером, который будет постоянно нуждаться в дорогостоящем обслуживании. Но а если всё-таки хочешь поменять алгоритм своими силами, то будь готов – ни один заводской
модуль или даже отдельная деталь работать на твоей программе не будут, а стало быть, их придётся менять на новые, которые, к тому же, придётся сделать самому.– Что ж, молодец, – задумчиво произнёс Роджер. И перешёл к тому, чем закончился предыдущий их разговор: – Так значит, улетаешь?
– Да, – несколько облегчённо ответил Рен. Вот наконец-то и добрались до сути.
– И поступление в Академию тебя не слишком интересует. Правильно понимаю?
– Интересует, – ответил Рен голосом человека, повторяющего одно и то же тысячный раз. – Я буду поступать, но у меня ещё есть год впереди. Вряд ли я смогу куда-то летать, когда начну учиться.
Лётную Академию основала земля сразу после присоединения Саторнила к списку своих колоний. Земля постаралась придать заведению самый высокий статус, принимая туда изначально только детей своих же политиков и тех, у кого имелись неплохие капиталы в семье. Значительно позже при Лётной Академии появилась специализированная Лётная Школа, где можно было проходить обучение бесплатно, сдав необходимый минимум и имея лишний десяток лет, который ребёнок мог провести в изоляции на территории Школы. Богатые и власть имущие кланы, которым пристроить отпрыска не составляла труда, потеряли интерес к этому заведению, зато дорога была открыта для простых семей, желающих пристроить своего ребёнка и обеспечить ему приличное будущее. Сейчас, если в Школе и обучался наследник знатной империи, то значит, его родственники оказались весьма в невыгодном положении и выслуживались перед правящей элитой земли, спеша показать, как они чтут традиции и уважают созданные землёй институты. Не пройдя же подготовительное десятилетнее обучение в Лётной Школе, поступить в Академию можно было сдав экзамен, и только после достижения двадцати двух лет. Считалось, что к этому возрасту интересоваться получением новой профессией может только энтузиаст, а путём экзамена отсеивали великовозрастных лоботрясов, которые к этим годам никуда не устроились и выбирали между профессией продавца попкорном и штурманом космического корабля.
Правда, был ещё один способ попасть в Академию досрочно – пройти годовой курс в Межгалактическом Университете, но такой вариант мало кто выбирал. Во-первых, в МГУ невозможно было поступить, не имея в семье как минимум с десяток дипломатов, министров или мэров колониальных планет, которые одновременно являлись бы и спонсорами Университета, а во-вторых, если уж ты мог поступить в МГУ, то никакая Лётная Академия тебе была не нужна.
Рен в Лётной Школе не учился, в МГУ поступить не смог, а двадцать два ему должно было исполниться только через несколько месяцев.
– Ну да, – скептически произнёс Роджер Кэмелус. – Экзамены ты, конечно, уже выучил, к поступлению полностью готов.
– Именно! Можешь сарказм свой поубавить.
Роджер с громким «Пф!» откинулся на спинку кресла, ноги закинув на стол.
– Так, допустим. Готов лучше, чем к поступлению в МГУ, например, – сложив пальцы домиком и сверля взглядом отражение Рена в стекле, сказал капитан. – Деньги на поездку тоже накопил?
Молодой человек утвердительно кивнул, повернувшись к своему собеседнику.
– Что ж, похвально, – сарказм Роджер не поубавил. – Куда первым делом полетишь?
– На землю.
Роджер тяжело вздохнул:
– Ты уже был на земле.
– Тогда я летал поступать, сейчас лечу… – Ренетус задумался над формулировкой. – По другому вопросу.
– Знаешь, не то, чтобы я хотел сказать, что всё это выглядит несерьёзно, как будто ребёнок с узелком игрушек заявляет, что поедет жить в Антарктиду, – капитан немного подождал ответной реакции, но Рен, демонстративно отведя глаза в сторону, буркнул «Бла-бла-бла». Видимо, для капитана Кэмелуса произведённый эффект был недостаточным, тогда он добавил: – Или, что ты бываешь самоуверен, а я обычно оказываюсь прав. Как, например, с МГУ.
– Не сомневался, что ты напомнишь мне об этом, – фыркнул парень.
Обменялись зловещими взглядами и старыми обидами. Затем Роджер продолжил:
– Позволь хотя бы узнать, ради чего ты рискуешь своим поступлением?
– В чём-риск-то? – нехотя спросил Рен.
– Если я объясню тебе элементарные вещи, – с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, произнёс капитан, – ты снизойдёшь до маленького одолжения – и втолкуешь идиоту – мне – которого волнует твоё будущее, какого чёрта ты решил затеять прямо перед своим поступлением? Ты что, времени другого не нашёл?