Туунугур

Стульев не было. Все ходили вокруг стола, накладывали закуску, наливали спиртное и соки.

Киреева взяли в оборот бывшие коллеги. Миннахматов, потягивая сок (с алкоголем он после сплава завязал), поведал грустную историю о студенческом коварстве.

– Начальство устроило им веб-контрольную. Ну, я раздал задания и ушёл. Не сидеть же над ними - не маленькие уже. А они давай беситься - рожи в камеру корчить и всё такое. Кто ж знал, что за ними комиссия из Якутска наблюдает. В общем, попёрли меня с заведующих. С января опять Белая у нас начнёт рулить.

– Сочувствую, - сказал Киреев.

– Да фиг с ним. Я бы и сам ушёл - допекло. Но вот так, не по собственному желанию, а под зад ногой... Обидно.

– Да забей. Воспринимай как знак судьбы.

Джибраев авторитетно заявил:

– Значит, вы - не еврей, Егор Ильич. Те всегда выкручиваются.

Полуэвенк Миннахматов хмуро погладил бритый череп.

– Ну и слава богу!

Киреев спросил:

– А почему Вареникин не пришёл? Расплевался с Голубевым?

– Он поехал в Сургут, - объяснил Джибраев.
– Хочет спасти диссертацию. У него пол-Урала - знакомые.

– Я предлагал ему должность завкабинетом, - сказал Миннахматов.
– Он отказался. Вышел в отпуск с последующим увольнением.

– Вижу, оптимизация идёт полным ходом, - усмехнулся Киреев.

У стола куролесил директор музея. Подняв бокал, провозгласил тост:

– За новые свершения! Чтобы следующий год был не хуже предыдущего.

– Да лучше будет, лучше!
– со смехом закричала одна из музейных тёток.
– Я гороскоп смотрела. Обещают подъём экономики.

Она захохотала, прикрывая рот ладонью.

Миннахматов спросил Киреева:

– Ну а как твои успехи? Стряс с директора деньги?

– В процессе, - ответил Киреев.
– Вон у Клыкова можешь осведомиться. Он ведёт моё дело.

Джибраев покачал головой:

– Юристы только жизнь портят. Суды эти, кодексы... У наших предков как всё легче было!

– Ну да, - согласился Киреев.
– Руку в кипяток или поединок чести.

– А я вот недавно прочёл в новостях, - сказал Миннахматов, - что "Рафаэлло" подало в суд на какую-то кондитерскую фабрику. Та копировала цвет и форму их конфет.

– Ну да, на форумах уже комментируют, - откликнулся Киреев.
– Теперь "Марс" и "Сникерс" со спокойной душой могут подать в суд на говно.

Мужик из театра, раскрасневшись, охмурял женщин: дебелые бухгалтерши смеялись, Вишневская вежливо моргала, блуждая взглядом.

Киреев двинулся вокруг стола, собирая в тарелки закуску и постепенно приближаясь к нетронутой бутылке водки. По пути он завёл разговор о сплаве - неплохо бы повторить.

Миннахматов покачал головой.

– Не знаю, что летом будет. Да и вообще, может, в Иенгру вернусь. Надоело всё.

– А что там, в Иенгре?

– Оленеводческие хозяйства. Гранты на развитие выделяют. Хорошие деньги, между прочим. Ну и преференции, конечно. Промыслы малых народов, то-сё.

– Да ты отродясь с оленями дела не имел.

– Ну и что? Научусь.

– Ну а как же степень?

– А что степень?
– вздохнул Миннахматов.
– Вот степень есть, а счастья нет.

Джибраев, слушая это, позеленел.

– А чего ж вам ещё надо? Мне бы вашу степень...

– И что бы вы сделали?

– спросил его Киреев.

– Порядок бы на кафедре навёл.

Киреева вдруг выцепил Клыков. Опрокинув в себя водку из пластикового стаканчика, он положил ему руку на плечо и спросил с улыбкой:

– Не передумали насчёт Бажанова? Я ж его в бараний рог согну.

– Давайте дождёмся решения по апелляции, - мягко ответил Киреев.

Стоявший рядом Голубев оживлённо говорил Вишневской:

– Конференция - это первый шаг. А дальше выйду на горадминистрацию, будем вместе организовывать мероприятия в честь победы. Степанов будет за меня - мы ж сотрудничаем, поможет с защитой. Я вообще думаю расширяться, весь ДК под музей взять. Друзья-археологи машут - когда, мол? У нас полно материала. А что я им могу сказать? Без администрации вопрос не решить. Вы как думаете, Светочка?

Вишневская вымученно улыбалась, попивая вино. А Голубев продолжал:

– Эти сволочи грозили мне урезанием фондов. Каково! Хотели ДК под кинотеатр переоборудовать. Знаю, чьи это происки - Цевина с компанией. Копают под меня, до мэра дошли. А я им - вот, пожалуйста, все документы. У меня одни детские утренники отбивают больше, чем их кинотеатр. Да плюс школьные экскурсии. Меня так просто не возьмёшь! Верно, Светочка?

Вишневская сдержанно кивнула, едва заметно вздохнув.

– Между прочим, - встрял Клыков, - вы тут Степанова расхваливаете, а мы вместе с Анатолием Сергеевичем вышли против него на тропу войны. За нарушение трудового законодательства.

Голубев покачал головой.

– Зря вы это. Уважаемый человек, депутат...

– А Анатолий Сергеевич его даже с коммунистами пытался столкнуть, - продолжал, смеясь, Клыков.

Стоявший за спиной Киреева Джибраев подал голос:

– Анатолий Сергеевич - молодец. Борется за правду. Благодаря ему у заочников отменили пары по воскресеньям. Шрёдер шипит: "Скажите спасибо вашему Кирееву". Мы все - за него.

Собеседники как-то по новому уставились на Киреева, и даже в глазах Вишневской проснулся интерес.

– И что же, думаете идти до конца?
– спросил Голубев.

– Конечно, - подтвердил Киреев.

– А оно вам надо?

Киреев пожал плечами.

– Мне-то со Степановым делить уже нечего, - сказал он.
– Тут дело принципа. Хочется поставить человека на место. Степанов - это вошь. Винтик в системе. Мелкий пакостник. Дело не в нём...

– Ну да, ну да, - весело закивал Голубев.
– В системе.

– Именно так.

Клыков плеснул себе водки и протянул бутылку Кирееву:

– Хотите?

– Давайте.

Они выпили ещё по одной. Киреев начал прощаться:

– Я, пожалуй, пойду. Дела ждут.

– Какие ещё дела?
– воскликнул Голубев.
– Новый год на носу.

Вишневская вдруг тоже сказала:

– И я пойду, Анатолий Сергеевич. Спасибо за угощение.

Голубев взвился.

– Как можно, Светочка! Обидите гостей. Вы же - главная звезда нашего раута. Цветок Туунугура.

– Извините, Анатолий Сергеевич, но вы несёте сами не знаете что!