Ты будешь моей

— Трудового права, — хихикает Дианка.

Она у меня будущий юрист. Сама поступила и даже получает теперь повышенную стипендию. Горжусь очень сестрой.

Мы прощаемся, и я отключаю звонок.

Еще через четыре часа с тряпкой в зубах я начинаю проклинать себя за то, что не взяла ничего из еды с собой. И даже в магазин сбегать не получится. Если только через окно…

В конечном итоге я так увлекаюсь уборкой, чтобы забыть о чувстве голода, что не замечаю, как время доходит до десяти.

Сразу же отправляю Диане сообщение о том, что задержусь, и звоню этому мажорчику, намереваясь спросить, а когда он собственно вернется.

Трубку никто не берет, и я совсем теряюсь. Неужели он забыл обо мне?

Через час я понимаю, что да, точно забыл, потому что никто так и не появляется. И звонки по-прежнему остаются без ответа.

Я забираюсь на диванчик, стягивая с себя резиновые перчатки с чистой совестью. Обвожу взглядом помещение — мне не верится, что я действительно закончила и со всем справилась.

Снова звоню Диане.

— Сестреныш, мне тут, кажется, придется ночевать, — вздыхаю в трубку под не особо приятный аккомпанемент моего желудка.

— В смысле?

— Хозяин так и не вернулся, а дверь закрыта.

— Это ведь не нормально, Агат…

— А кто спорит? Но сейчас все равно ничего не сделать. У меня никаких других его контактов, полицию привлекать я тоже не хочу. Да и вообще вряд ли они бы приехали… В общем, ты меня не теряй и не волнуйся. Завтра увидимся.

— Ты уверена, что с тобой все хорошо?

— Утром у меня будет болеть каждая мышца в теле, но все получилось. Здесь теперь каждую поверхность можно облизать, и ничего с тобой после этого не сделается.

— Может, тебе хоть поесть привезти? Ты же наверняка голодная там

В животе повторяются эти странные звуки, но дергать Диану в такое время я не хочу.

— Лучше еще раз повтори билеты. А у меня будет разгрузочный день, всегда мечтала попробовать интервальное голодание. Спокойной ночи, малыш. Постарайся все-таки поспать перед сдачей.

В какой-то момент мне становится страшно. В голову лезут разные мысли, звуки с улицы пугают до мурашек. Телефон садится, а зарядки у меня с собой нет.

Я утешаю себя тем, что мне все-таки должны заплатить. Большая часть этих денег пойдет в копилку на Надину операцию. Там уже лежит приличная сумма, но это даже не половина от всей части.

Опять бессилие накатывает. Ребенок еще не успел ничего сделать в этой жизни, а на него уже столько навалилось…

Полнейшее отсутствие сил дает о себе знать, и я засыпаю на маленьком диванчике, положив голову на подлокотник.

Глаза у меня открываются, кажется, посреди ночи. Я дергаюсь, потому что в нос бьет знакомый запах. А потом я обнаруживаю на себе мужскую кожаную куртку, которой меня укрыли, и все становится еще хуже.

Да нет, показалось просто наверное… От голода. Или весь день наедине с бытовой химией имеет такие последствия.

Я прикасаюсь кончиками пальцев к куртке, чтобы убедиться в ее подлинности. Настоящая. Мне не мерещится.

Окончательно просыпаюсь и прислушиваюсь к каким-то странным звукам. Поднимаюсь на второй этаж, где нахожу кабинет директора, и вваливаюсь внутрь без приглашения, чтобы предъявить свои претензии вернувшемуся мажорчику.

— Проснулась? — знакомый голос ударяет наотмашь.

Руки слабеют, и чужая куртка летит на пол.

У меня дыхание перехватывает, а сердце сжимается до размеров горошины. Мужские глаза напротив меня прищуриваются, а сам Ян встает из кресла и подходит вплотную.

— Опять куртку мою в грязи изваляла, — его губы трогает фирменная дерзкая ухмылка.

— Здесь чисто… — шепчу как-то на автомате, все еще не до конца поверив в происходящее.

Я думала, что забыла.

Забыла этот отрезок из своего прошлого, полностью вычеркнув его.

Но, оказывается, достаточно одного лишь взгляда, чтобы меня накрыло лавиной воспоминаний.

Лавиной, которая за секунду сносит с ног и заставляет сердце остановиться. От боли.

Глава 2

Я напрягаюсь под сканирующим взглядом Яна.

Примерно представляя, как сейчас выгляжу, скрещиваю руки на груди, чтобы хоть пятна на футболке прикрыть.

— Как ты?.. — сглатываю в нервном напряжении. — Как ты здесь оказался?

Ян хмыкает, поднимая свою куртку с пола. Швыряет ее на диван и подходит к директорскому столу, приваливаясь бедрами к нему.

— Меня вот тоже интересует, как ты оказалась вмоемклубе, — его глаза снова пробегают по моему телу.

У меня на голове невнятный пучок спутавшихся после сна волос, лицо не тронуто ни единым граммом косметики, а на коленке… Да, та самая дырка, которая не была задумана дизайнерами.

Почему? Ну почему именно сейчас? Когда я больше похожа на какую-то нищенку…

Еще и клуб его, как будто одной насмешки было недостаточно.

— Я здесь работала… — отвечаю слишком абстрактно. После сна и на голодный желудок, который опять урчит, соображаю не слишком хорошо.

— Из преподавателей в уборщицы? — его брови ползут вверх. — Отличный шаг по карьерной лестнице, ничего не скажешь.

Мне становится дико обидно. Он ничего не знает о моей жизни, и все эти его издевки бьют прямо в цель. По самому больному.

— Меня здесь запер твой этот… — пытаюсь подобрать слово, но возвращаюсь все равно к первоначальному варианту. — Прилизанный. Я давно уже должна была оказаться дома, а не спать, как какая-то сиротка, сложившись в три погибели.

— Толик? Я его как раз сегодня уволил.

— За что? — срывается с языка невпопад.

— За то что хуи пинал и ссал мне в уши относительно готовности к открытию. На деле все оказалось куда хуже, чем он мне обрисовывал по телефону, — Ян кривит губы, и мне почему-то кажется, что одним увольнением там не обошлось.

Может, я поэтому оказалась запертой здесь? Валяется сейчас Толик под каким-нибудь мостом с разбитым всмятку лицом и помнить не помнит обо мне.

— Неважно… Меня это все равно не касается. Подпиши акт об отказе от претензий, пожалуйста, и я поеду. Хочу домой, — откровенничаю слишком по-детски, но на самом деле просто усталость сказывается.