Ты – всё

«Если меня не закроют, Ю, я буду тебя трахать…»

И все же… В реальности и в моей памяти будто два разных человека звучат. По тому жесткому деловому тону, который я слышу сейчас, в жизни не скажешь, что внутри этого мудака бушуют хоть какие-то страсти.

«Я тебя еще не пугал. А если уже боишься – делай выводы».

Облизывая губы, взволнованно их покусываю. С трудом сохраняя ровный ритм дыхания, нервно постукиваю по столешнице резинкой на кончике карандаша. Скидываю туфли, стискиваю бедра и напряженно отрываю пятки от пола. На носочках застываю.

Сердце навылет работает. С каждой секундой удары мощнее, чаще и свирепее.

– Через два месяца наш концерн запускает сборку пяти новых моделей, – с трудом улавливая смысл сказанного, вслушиваюсь в голос чертового Нечаева, словно в гребаную музыку. – Прогнозирование снижения себестоимости в этом классе автомобилей – наш шанс получить исключительное право на производство минимум одной модели.

– Ничего себе амбиции, – улавливаю шепотом Марины-Арины.

– Амбиции! – поддакивает вторая так же тихо.

– Лично у меня и без того работы… Знаете… Выше головы… – сопит себе под нос первая.

– Поручаю вопрос оптимизации Юнии Алексеевне, – чеканит Ян все тем же ледяным и не терпящим возражений тоном.

Но…

Я не могу промолчать.

– Прошу прощения, – толкаю напряженно.

Секундой позже вскидываю взгляд.

Вижу Нечаева. И между нами будто невидимые тросы прокладываются. Секунда, две, три… И они вспыхивают, словно фитили. Огонь расходится в две стороны. Детонация случается изолированно – внутри каждого из нас.

Я едва заметно вздрагиваю. Ян и вовсе остается невозмутимым.

Не разрывая контакта, раздвигаю ноги. Ловлю прикосновение прохладного воздуха. Переживая сверхсильное чувственное волнение, сжимаю бедра обратно.

– Вы хотели что-то сказать, Юния Алексеевна? – рассекает пространство тот же серьезный, сугубо официальный голос.

А мне кажется, будто он провоцирует. На глазах у всех с меня одежду срывает, обжигает ладонями, бросает на стол и… врывается в мое тело.

Судорожный вдох. Нездоровый азарт по крови. Бурлящий поток.

Возбуждение. Обида. Страх. Злость. Боль.

Блядь…

Почему ОН такой красивый?! Боже мой, почему ОН?!

Нечай – даже не кипяток. Градус гораздо выше.

Шпарит. Будоражит. Уничтожает.

– Юния Алексеевна? – повторяет с тем же спокойствием.

Ему будто в самом деле похрен на всех людей, которые за нами сейчас наблюдает, на то, что они улавливают этот бешеный накал между нами и сколько времени мы заставляем их ждать. Все, что он делает – усиливает давления конкретно на меня.

Зачем же ты целовал меня? Зачем касался? Зачем приказал братьям не трогать?

Я на грани. Вот-вот взорвусь.

Тогда как вынуждена говорить.

Вынуждена.

– Я прошу прощения, Ян Романович, но разве анализом и прогнозированием столь важных показателей не должен заниматься опытный специалист?

– Боитесь, что не справитесь? – выпаливает Нечаев в ответ, не давая мне возможности даже дыхание перевести.

– Нет, – толкаю с противодействующим нажимом. – Не боюсь.

Интенсивный обмен известными лишь нам двоим эмоциями.

Ужасающая величина. Запредельная мощь. Кризисная острота.

– Вас приняли в команду не для того, чтобы вы отсиживались на каких-то плевых отчетах, пока «опытные» работают. Включайтесь активнее, Юния Алексеевна. Вы же ради этого учились в университете?

«Титан…» – всплывает в моей голове.

Ведь сейчас Нечаев звучит как никогда жестко. Ощущение, словно этот робот прилюдно дерет меня розгами. Если внутри меня и есть хоть немного стали, то после этой речи она начинает окисляться.

– Да, Ян Романович, – произношу практически бездыханно. Иначе боюсь выдать себя – громким, рваным и частым вздохом. – Ради этого.

Последний разрывной контакт.

Несгибаемая воля. Поражающая ярость. Неутолимая жажда. Настигающая, словно торнадо, расправа.

И Нечаев, опуская взгляд к трибуне, резко заключает:

– Тогда вопрос решен.

18

Остановись… Не смей!

– Что это? – толкает Нечаев.

Вопрос короткий. Нейтральный. По сути ничего конкретного в себе не несущий. Только вот интонации… Под привычной деловитой суровостью, которую Ян демонстрирует в офисе, таится злость.

Я стискиваю сцепленные под столом кисти, задерживаю дыхание и приказываю своему организму не реагировать.

Не реагировать ни на что!

Получается, увы, слабо.

Я работала над этим чертовым планом оптимизации три гребаных дня. Почти не спала. Испытывая непрерывный стресс, ела плохо. Забив на дипломный проект, засиживалась даже дома.

Я очень старалась. Очень!

И что вижу сейчас?! Нечаев недоволен.

Недоволен проделанной мной работой.

Один, два, три… Синдром отличницы активирован.

От истеричной и душной мысли, что Ян разочарован, меня резко бросает в жар. Температура настолько высокая, что за пару секунд сгорают одни из самых важных нервных контактов.

Дежавю, блядь. Кошмарный сон.

Сколько раз Ян Нечаев доводил меня до такого состояния в прошлом?

Я не Зая! Не Одуван! Не наивная Ю!

Мне не страшно… Мне не страшно… Мне не страшно…

Мне плевать!

Атмосфера в кабинете Нечаева убийственная. Я словно в сауне, хотя сплит-система отсвечивает неизменные семнадцать градусов. Дышать ровно невыносимо сложно. С трудом контролирую этот процесс.

Заставляю себя повернуть голову и с наносным спокойствием встретить адски мрачный взгляд Нечаева.

Ощущение, что в его преисподней перерыв. Лживая рекламная пауза, вашу мать. Там темно. Но я ведь знаю, что в любой момент может вспыхнуть пламя сразу под всеми котлами.