Ты – всё

– Зачем тебе это?

Краснея, он пожимает плечами.

– Просто, – буркает, как обычно, сердито.

– Я в юбке.

– У Яна осталась твоя экипировка.

Зачем?

Боже… Снова этот вопрос.

А за ним тот самый, который я никак не могу сдержать:

– Ян собирается возвращаться?

Сердце в страхе замирает, пока Илья, выражая замешательство, хмурится и кривится.

– Конечно.

Крайне громко сглатываю.

– У него в Германии кто-то есть, да?

Да, да, да, да… Да???

– Нет.

– А здесь?..

– Перестань меня допрашивать!

Сцепив зубы, замолкаю.

Ненадолго.

– Где костюм?

– В шкафу, – выдав это, дополнительно указывает направление рукой.

– Я могу воспользоваться уборной? – спрашиваю уже на ходу.

– Да.

Минут через десять мы уже мчим по проспекту. Свернув на менее оживленную улицу, Илья толкает меня ближе к рулю и начинает объяснять.

– Ключ проворачиваем, жмем кнопку запуска двигателя, сцепление, передача… Попробуй… Носком… Дави вниз… Сильнее… Хорошо… Теперь газ… Не бойся перегазовать… Главное, не бросать резко сцепление – байк рванет вперед, переднее колесо поднимется в воздух, и ты стопудово потеряешь управление.

– Так спокойно об этом говоришь? – начинаю трусить я. – Точно решил меня угробить.

– Я с тобой сяду.

– Оу…

Именно это он и делает.

Не прижимается, руками не трогает, никак не касается… У меня все равно моментально потеют ладони.

Хочу сказать, что… Не смогу.

Но…

– Хорошо, что у тебя такие длинные ноги, Афродита… Упрись в асфальт обеими… Когда тронешься, поймаешь баланс, поднимешь… Делай все, что я говорил… Давай, я вернул на нейтральную…

– Ты не мог бы повторить еще раз?

– Хорошо. Не трусь.

Илья повторяет. И… Мы начинаем ехать.

Я в шоке.

Это похоже на сон. Уж не знаю, к кошмарам или к каким-то приятным сновидениям его причислить. Мне и до ужаса страшно, и до одури кайфово.

Я еду.

Я. ЕДУ.

Сама.

За рулем байка! Как Ян!

Вот бы он увидел разок!

Размечтавшись, теряю равновесие. Но Илья быстро ловит руль и выравнивает байк.

– Поворот… – выдыхаю спустя пару секунд после того, как он возвращает мне управление.

– Что?

– Я не знаю, что делать на повороте!

– Так не поворачивай. Стой. Учимся пока по прямой. Бля, Ю… Тормози!

Я что, помню, где тормоз?!

– Поздно! – кричу, пока с форсом заходим в поворот.

Страшно – пипец как! И вместе с тем… Восторг нереальный!

Надо отдать Нечаеву должное, если бы он снова не поймал руль, это вряд ли бы получилось без падения.

– Все, – ожидаемо злится, когда удается остановить мотоцикл без моего участия. – Пересаживайся назад.

– Ну еще разок! Я буду осторожнее, внимательнее… Клянусь!

Боже… Меня что, покусала Агния???

Илья вздыхает. И позволяет. Ездим по прямой еще минут двадцать. У меня вполне сносно получается. А когда не получается, Нечаев страхует.

– Ты рад, что Ян вернулся? – пристаю с вопросами, когда отвозит меня домой.

Нет, точно, на меня напала Агуся.

– Конечно, – смущенно толкает Илья.

– Ты к нему очень привязан, да? Больше, чем к остальным братьям.

– Ничего не больше, – ворчит парень. – Иди уже. Мне ехать пора.

– Сильно любишь Яна, да?

– А ты?! – выпаливает, вскидывая свои сердитые глазюки.

Я застываю. Почти не дышу.

Прижав ладонь к груди, пячусь назад. Мотаю головой, понимая, что по щекам катятся слезы.

Нечаев выглядит потрясенным.

– Я… – с губ срывается всхлипывание. – То заявление… Писала не я!

– Кто же? – хрипит Илья.

– Мама…

Сморщившись, он отворачивается.

– Ясно… – отрывисто вздыхает. Снова смотрит на меня. В этот момент невозможно понять, кому из нас тяжелее. Голос Ильи дрожит, когда он сипит: – У Яна никого нет… И… За пять лет… Ничего серьезного не было.

20

Захлебнусь, если не сделаю ЭТО прямо сейчас.

Юния Филатова: Доброе утро, Илья! Ты уже был на СТО? Что сказали? Сколько будет стоить покраска? Я все оплачу. И не смей отказываться! Я полночи не спала. Переживала, что разбила чужую вещь.

К последнему предложению есть вопросы. Называть мотоцикл вещью – определенно, неправильно. Но суть ведь не в том, чтобы правильно подбирать слова. Суть в вине, которую я испытываю. И налипающих на ней, словно растопленная смола, волнениях.

После того откровения, что неожиданно случилось между мной и Ильей Нечаевым в прошлый четверг, он вдруг стал приезжать к моему подъезду каждый вечер. Ничего важного мы не обсуждали. Можно сказать, вообще не разговаривали. Он даже не объяснял, зачем появляется. Просто делал короткий вызов на мой номер. Я выглядывала в окно, чтобы убедиться, что он внизу. Переодевалась в экипировку и спускалась.

Если первый шок, когда я вернулась домой в мотокостюме, родители еще как-то пережили, то все последующие выходы их вынуждали едва ли не с крестом в дверях стоять.

– Выпей воды, дочка, – выдала мама в один из таких вечеров, пытаясь всучить мне стопарик.

– Зачем? Я не хочу пить.

– Это святая вода.

Пусть Бог простит, но я рассмеялась. Без комментариев опрокинула исцеляющую жидкость в себя и, подмигнув папе, выскочила из квартиры, чтобы, как говорят родители, «оседлать дьявольскую машину» и «нестись навстречу смерти».

На самом деле я была очень острожной и старательной ученицей. Управлять мотоциклом удавалось все лучше.

Но вчера молчаливый и угрюмый Илья вдруг выдал прямо в пути:

– Насчет «обкатки»… Извини за эти слова.

«А тебя что конкретно интересует? Вспоминает ли Ян тебя? Ну рассказывал как-то, что тебя трудно было уложить. И что ожидания нихуя не оправдались. Худший трах в его жизни. Соррян за прямоту, зая. Хочешь на обкатку ко мне? Я не против блондинок…»

Вспомнив это, я потеряла равновесие. Илья не успел отреагировать. И мы упали.

Благо скорость была небольшой.

Но…

На боку сверкающего совершенством байка появились уродливые сколы и царапины.