Тыловики

Ну, сейчас я вам устрою, райскую феерию! Будете знать, как полуночничать и безобразия нарушать! Быстро приведя себя в порядок, зашел в палатку, набрал полные легкие воздуха и дико заорал:

— Взвод, подъем! Мамочка пришла, доброе утро!

Народ зашевелился, раздались сдавленные проклятия.

— Вставайте, позор русской реконструкции! Встаём, зубки идем чистить. Через час начало съемок!

Особо сопротивляющихся подъему, пришлось поднимать несильными, но весьма чувствительными пинками под ребра. Только герр лейтенант, по вполне понятной причине, счастливо избежал тесного общения с моей металлической набойкой на носке сапога. Он приподнялся на локте, сонно хлопая глазами промычал:

— Серега, выводи людей на построение, потом завтрак. А я еще немного посплю. Вернетесь — разбуди.

После завтрака заспанный герр лейтенант отвел меня в сторону:

— Слушай, Нестеров, тут такое дело. Я вчера посидел за стаканом чая с режиссером. Он весьма вдохновлен нашими рожами. Говорит: отличные типажи имеются.

— И что?

— Сказал, что будет сегодня снимать крупным планом бытовые сцены. Ну, там отдых после марша, чистка оружия и всё такое.

Я хмыкнул:

— А ты сказал ему, что мы не очень похожи на фронтовиков? Рожи-то у многих поперек себя шире!

— А как же, объяснил. Мол, мы типа тыловые части, только что переброшенные на Восточный фронт из Франции.

Я нахмурился. Действительно, для стилизованных кадров кинохроники, которые снимает режиссер, наши весьма плотные тушки не очень подойдут. Впрочем "особо плотной тушкой" во взводе являлись я и первый номер пулеметного расчета моего отделения Федор Дихтяренко. Остальные ребята, вполне, походили на воюющих не первый месяц солдат. А командира первого отделения Куркова, так вообще можно было смело помещать на обложку журнала вермахта "Сигнал". С ними-то проблем не будет. А вот как же мы с Федей? С нашим-то ростом под два метра и весом за сто килограмм?

Герр лейтенант прекрасно понял причину моей обеспокоенности.

— Ты не переживай. Тебя, гада, все режиссеры любят, несмотря на размер. Вот и наш про тебя сказал, что ты вылитый фашист! Говорит: "Много я гнусных рож видел, но такой омерзительной, как у унтер-офицера Пройсса не встречал никогда!"

И не дожидаясь пока я обижусь, Новиков оглушительно расхохотался и дружески хлопнул меня по плечу.

— Да, шучу я! Не дрейфь, всё в порядке, сниматься будем все. А сейчас готовимся к выходу. Будем работать по сцене атаки.

До двенадцати часов мы усердно бегали цепями по полю, от души настрелялись. В лагерь пришли сильно уставшие, насквозь пропахшие порохом, но абсолютно счастливые. Со всех сторон раздавался хохот и шутливые перебранки. Даже постоянно смурной Женька начал улыбаться. Оно и понятно. Мало того, что занимаемся любимым делом, так еще и деньги за это платят! Тут не захочешь, а все равно радоваться будешь! Эх! Если бы не жара, вообще, райское удовольствие было бы!

После приема пищи взвод устроился в тени палатки на отдых. Народ активно опустошал стоявшую рядом девятнадцатилитровую пластиковую бутыль с водой. Ребята, наполняя фляги, бестолково суетились вокруг неё.

— Миша! Курков! — недовольно гаркнул Новиков. — Что за бардак развело твоё отделение! Даже воду набрать толком не можете! Организуй очередь!

Запищала рация, прикрепленная к отвороту кителя герра лейтенанта.

— Новиков слушает… Да Владимир Эдуардович… Хорошо, сейчас подойдем.

Герр лейтенант подхватил с земли автомат, повесил его на плечо, оглянулся по сторонам и неожиданно ткнул рукой мне в грудь:

— Нестеров, пойдешь со мной. Нос не задирай! Беру тебя для солидности. Курков, тьфу ты, унтер-офицер Байер остаёшься за старшего. Смотри мне, Михаэль, чтобы порядок был. Далеко не расходитесь, сейчас мы к режиссеру смотаемся и вернемся.

Режиссер сидел за столом возле киношной палатки и жадно пил воду. Увидев нас, он встрепенулся и обратился к своему помощнику топтавшемуся рядом:

— Нет, ну ты посмотри! Ну, просто, натуральные фашисты! Прелестно, просто прелестно! Отличная фактура, колоритнейшие типажи!

Я смущенно шаркнул сапогом:

— Стараемся, Владимир Эдуардович.

— Я вижу. Силы еще остались? Жара не добила?

Новиков пожал плечами:

— Всё нормально. Терпим.

— Это хорошо. Эпизод "Обед" будем снимать в шестнадцать часов. Будем работать крупным планом. Вот возьми, — режиссер протянул Николаю небольшой пакет. — Я с "Мосфильма" реквизит прихватил.

— Что это?

— Это немецкие награды. Пока спрячь их. Перед съёмками "Обеда" наденешь.

Новиков кивнул, открыл планшет, положил в него сверток:

— Хорошо. Что дальше?

— А сейчас, я хочу отработать эпизод, — Владимир Эдуардович заглянул в объемный журнал, лежащий перед ним на столе. — "Обгон пехотной колонны бронетехникой", мы сегодня ночью с тобой, Николай его обсуждали.

Герр лейтенант машинально поправил пилотку и одернул китель.

— Это где вы хотите пехоту в клубах пыли на дороге снять?

— Да. Автобус с уазиком мы при монтаже вырежем. Смотри, Николай, чтобы твои орлы не улыбались во время съемки! Потом вместо "Пазика" танк пришьем, а вместо "УАЗа" — бронетранспортер. Камеры сейчас приготовим. Связь держим по рации. Вопросы?

Вопросов у нас не оказалось.

Глава вторая

После часового отдыха взвод в полной боевой выкладке топал по пыльной грунтовке. Впереди показались кинокамеры стоявшие на штативах по разные стороны дороги. Операторы синхронно подняли вверх руки. Ага. Значит камеры уже работают. Сзади поднимая громадные клубы пыли, громко сигналя, несся автобус. Полицейский Уазик благоразумно держался за автобусом на весьма приличном расстоянии.

— Ни фига себе он пыль поднимает! — удивленно сказал идущий сзади меня с пулеметом на плече Дихтяренко. — Вот уж точно люди говорят: мал клоп, да вонюч.

— Внимание! — заорал по-немецки герр лейтенант. — Взвод, принять пять шагов вправо!

Как только мы сошли с дороги, мимо нас пронесся "Пазик". Мгновенно поднявшийся пыльный вихрь буквально ослепил меня, противно запершило в горле. Неожиданно левый висок нестерпимо заболел. Как будто в него воткнули и несколько раз провернули длинный раскаленный гвоздь. Боль была настолько жуткая, что я упал на колени и прижал ладони к голове. Из левого глаза потекли слёзы. Внезапно боль полностью отступила. Не веря в такое счастье я огляделся по сторонам. Передо мной так же прижав руки к голове сидел Новиков, а рядом громко ругаясь, стоял пошатываясь Курков. Сзади матерился пулеметчик. Все остальное было скрыто в клубах пыли.

Со стороны киношного лагеря раздалось тарахтение множества моторов. А это что такое? Они что из колхоза трактора пригнали? А почему нас не предупредили?

За моей спиной кто-то из наших громко крикнул:

— Осторожно, мужики! Сзади колонна целая прет! На дорогу не лезьте!

— Серёга, дай руку — обратился ко мне Новиков. — Голова кружится.

Я подскочил к Николаю, помог подняться. Головная машина колонны с небольшой скоростью проехала мимо нас. Я едва успел рассмотреть грузовик и удивленно пялившегося на меня пассажира в кабине, как снова густые клубы пыли скрыли от меня происходящее.