Тыловики

— Герр лейтенант, разрешите обратиться?

— Давай.

Венк ловко вклинился между мной и Курковым.

— Я уже говорил, что пришел к определенным выводам…

Мы втроем одновременно скривились, а Николай после секундой паузы похлопал Венцова по плечу и мягко произнес:

— Слушай, Андрей, ты вообще можешь нормальным языком разговаривать? Нет никаких сил выслушивать твои сентенции.

Венк виновато опустил голову:

— Прошу прощения. Постараюсь исправиться, — Андрей ненадолго замолчал и смущенным голосом продолжил, обращаясь к нам. — Скажите, господа, вы вообще фантастику читаете?

Я немного опешил:

— Не понял. А это здесь причем?

— А притом, что проанализировав все факты, я пришел к выводу, что сразу после проезда мимо нас автобуса съемочной группы, мы перенеслись во времени.

— Ну, ты даешь, Венк! — расхохотался я. — Нашел о чем…

— Заткнись! — резко оборвал меня Николай. — Продолжай, Андрей.

Венк, волнуясь, начал говорить:

— Я о переносе во времени, неоднократно читал. Сейчас об этом много книг выходит, даже фильмы снимаются.

— Да, такой фильм даже я смотрел, там четыре дурня на фронт попадают. В озеро они постоянно ныряют, — протянул Курков, перебрасывая "МП" на другое плечо. — Ещё они там диджействовали на патефоне перед красноармейцами. Всё ждал, когда их в дурдом укатают. Жаль, не дождался.

Я недоверчиво хмыкнул:

— Думаю, есть другое объяснение. Путешествия во времени невозможны.

Новиков заинтересованно посмотрел на меня:

— Да? И какое же у тебя объяснение имеется?

— А черт его знает! Но перенос во времени это явный бред.

— Я знаю что случилось, — неожиданно вмешался в разговор, идущий за мной Фёдор. — Мы тут с мужиками, покумекали немного и решили, что с водой что-то не в порядке, которую мы все перед выходом пили, да во фляги понабрали.

Я радостно взмахнул рукой:

— Думаешь, химию в бутылку подмешали? Из-за этого у всех голова болела?

— Точно! Подпоили нас водичкой, подождали, пока мы отрубимся, и перенесли в другое место. А в отключке мы может и, более суток провалялись. — Дихтяренко зло сплюнул на землю. — Сейчас сволочи, камеры вокруг натыкали, за нами наблюдают. Небось, со смеху катаются!

Венк поджал губы и нервно стиснул в ремень винтовки:

— У меня голова не болела. Ну, разве, что совсем чуть-чуть. Так, словно ребёнок запустил в висок шариком от пинг-понга. А воды выпил прилично. Я уже думал над этим вопросом. Около автобуса я сознание не терял. Ситуацию контролировал и всё отлично видел. Все стояли спокойно, потом начали опускаться на землю, некоторые орали. Всё в пыли скрылось. А как в поле выбрались, так солнце уже не на своём месте стояло. Никто нас ничем не опаивал и никуда не перевозил. Тут другое…

Новиков внимательно выслушал Венцова, задумчиво потер лоб и тихо произнес:

— Хорошо, Андрей, иди в строй, кстати, ты же замыкающий. Назад оглядывайся, если что — сразу кричи. Курков! Отдай ему свою оптику!

Михаил аккуратно повесил на шею Венка бинокль. Строго сказал:

— Смотри не разбей! Вещь настоящая, денег немалых стоит.

Венк неумело козырнул:

— Разрешите идти?

— Иди. Нет, постой! — командир взмахнул рукой. — Ты, Венк ребятам про перенос уже рассказал?

— Нет еще, герр лейтенант.

— Так расскажи. Подробно расскажи, с чувством, с расстановкой. Понял?

— Приказ понятен, герр лейтенант.

Новобранец снова неумело козырнул и побежал в хвост колонны.

— Ты что, Колек? Обалдел? — удивленно спросил я. — Ты чего? С дуба рухнул?

Новиков сочувственно посмотрел на меня.

— Хороший ты парень, Серёга, правильный. Только вот книг мало читаешь.

— Ну как мало? Все книги, что ты мне давал, я прочитал! Даже воспоминания Жукова почти осилил, — обиженно пробубнил я.

— А кроме моих книг, что еще ты прочитал за последнее время?

Я задумался. Что-то и припомнить нечего. Разве что "Айболита" сыну вслух перед сном читаю иногда…

Николай улыбнулся и задушевным тоном сказал:

— Знаешь, Нестеров, меня мысли по поводу переноса стали посещать, как только я роту танков на дороге увидел. Каждый такой танк стоит сейчас под три миллиона евро. Это если настоящий, на ходу. Новодельный хорошего качества — тысяч пятьсот. Может чуток больше. Сам посчитай, сколько денег мимо нас проехало. Вот только неоткуда у нас в России взяться такому количеству панцеров. Неоткуда.

Сзади снова подал голос Дихтяренко:

— А если мы попали в программу, где всяких знаменитостей разыгрывают? И киношники эти, не киношники вовсе, а работают как раз в этой программе!

— Федя, ты в своём уме? Мы что "звёзды"? — искренне удивился Николай. — Кто мы такие, чтобы ради нас тратить только на танки восемь миллионов евро! Успокойся.

Сзади Венк тонким голосом заорал:

— Грузовики идут! Грузовики!

Взвод по команде герра лейтенанта уже привычно сошёл с дороги. Обдав нас пыльным облаком, по грунтовке понеслась длинная вереница грузовиков. Раздались громкие сигналы клаксонов, автомобили начали притормаживать, а после и совсем остановились. Прямо напротив нас стоял запыленный снизу до верха, но явно новенький "Опель-Блиц". Изнутри кузова до нас донеслось громкое, но весьма посредственное пение. Несколько мужских голосов в сопровождении пиликающих звуков губной гармошки с большим энтузиазмом распевали серенаду, мотив которой показался мне очень знакомым:

Если солдаты По городу шагают, Девушки окна И двери отворяют. Эй, почему? Да потому! Эй, почему? Да потому! Заслышав только Шиндерасса, Бумдерасса! Заслышав только Шиндерасса, Бумдерасса!

Где-то впереди раздались громкие гудки, и колонна взревев моторами, покатила дальше. Мы еще несколько секунд имели несравненное счастье наслаждаться отвратным пением и не менее отвратительной игрой на губной гармошке. С гордым видом я повернулся к Новикову и победно улыбнулся:

— А ведь у меня от страха уже одно место начало сжиматься. Я ведь почти поверил в этот ваш "перенос"!

Николай отдал команду на продолжение движения, тяжело вздохнул, и с тоской посмотрел на меня:

— А я и сейчас верю, Серёжа. Вот верю и всё. Ты заметил, что в этой колонне не только "Опель-Блицы" катили?

— Да, "Пежо" видел, "Прагу" трехосную. Еще какую-то хрень.

— Со скошенной кабиной?

— Ага.

— Это не хрень. Хотя очень на неё похожа. Это "Рено" — четырехтонник.