У кладезя бездны. Часть 4

Так что — ситуация завязалась в Гордиев узел и никто из игроков не мог сделать ни одного хода без того, чтобы не заставить объединиться против себя всех остальных игроков за столом. Нужен был кто-то третий. Кто-то, кто обладает достаточной силой — но при этом не терял денег в Банке Ватикана.

Единственным, кто мог напрямую контактировать с бароном Полетти, были кардинал да Скалья. Барон выставил требования — сын в обмен на доступ к деньгам, но это требование было невыполнимым по обстоятельствам, указанным выше. После Персии сам барон не знал, у кого именно находится его сын — и это было единственное уязвимое его место. Не зная, на кого именно давить — он давил на всех сразу.

Тем временем, начались убийства. Кардинал Кейт Каллари погиб в Белфасте при штурме небольшого особняка силами спецотряда полиции. Вместе с ним нашли его любовника, молодого, но уже прославившегося своей жестокостью боевика ИРА. Кардинал Франуса Бушерон, еще один папанобиль [11] — погиб в грязной машине в Париже во время гомосексуального полового акта. Кардинал O'Рейли. архиепископ Бостона погиб при допросе в здании бостонского полевого офиса ФБР, будучи разорванным на части пулями винтовки, пробивающей бетонные стены. Кто-то убирал фигуры с доки щелчком пальца, как балующийся ребенок — и никто ничего не мог сделать. Совсем — ничего.

11

Кандидат на месте папы, такой почти официальный термин.

Оставалось только молиться…

02 июля 2014 года Рим, мост Сантанджело

Конечно же, Крис не уехала ни в какую Англию. Вместо этого — она поездом с вокзала в Палермо приехала в Рим. По пути купила себе новый коммуникатор, вышла на свой сервер. Скачала информацию и прослушала ее. И бросилась на холм, полный бурских снайперов, уже заряжающих свои новейшие Маузеры и ловящие в прицел маленький, меньше человеческого ногтя силуэт человека, гарцующего вдалеке на белом, генеральском скакуне.

Около офиса рядом с мостом Сантанджело стояли машины — грузили мебель. Крис сказали, что это здание продано, а барон Карло Полетти собирается уезжать из страны.

Она метнулась по его римскому адресу — и застала его там. В узком переулке, где еще стоял едва уловимый запашок гари, сгоревшей человеческой плоти — стояли машины, стоял грузовик. Вооруженные люди перекрыли дорогу с обеих сторон. Было дико видеть это в Риме, почти в самом его туристическом центре — как будто бы шла война.

Ее перехватили, прижали к машине и грубо обыскали, сначала руками, затем с помощью прибора, определяющего наличие взрывчатки и оружейной смазки. Все это происходило в самом центре столицы цивилизованного мира, в месте откуда и пошла современная цивилизация.

— Я хочу поговорить с бароном! Я Кристина Уоррен, журналистка! Отпустите, как вы смеете! Мне нужен барон!

Она так и не поняла — почему эти люди отступились от нее. И лишь обернувшись — увидела барона. Барона Карло Полетти… счастливого?

Нет, это нельзя было назвать счастьем. У счастливых людей не бывает таких усталых улыбок. Улыбок людей, разучившихся верить во что бы то ни было и воспринимающих мир о снисходительной усталостью мудрого человека, как копошение лесных мурашей под ногами…

— Что вам нужно? — спросил барон

— Я…

Крис вдруг смутилась. В самом деле — а зачем ей правда, если она ее уже знает. Для чего она сюда приехала? Чтобы еще раз рискнуть? Чтобы задать этому человеку несколько глупых и бессмысленных вопросов?

Что может быть глупее?

— Нам… надо поговорить.

Барон поманил ее пальцем — и ряды преторианцев сомкнулись за ее спиной.

— Пойдемте. Времени немного, но оно есть. Я уезжаю…

Они пошли, рука об руку, сопровождаемые многочисленной охраной. Крис спотыкалась на булыжной мостовой, но упорно шла.

— Эта… женщина? — вдруг спросила она

— Какая женщина?

— Ваша… жена.

— Ну, да…

— Она ведь не просто так здесь, правильно? Это так?

Она все еще не могла забыть баронессу, хотя видела ее всего несколько секунд.

— Да… — сказал барон — не просто так…

— Откуда… она. Откуда она взялась?

Барон покачал головой

— Вам лучше не знать. Есть то, о чем опасно не только говорить — о чем опасно даже думать. Зайдемте сюда…

Они зашли в дом. Грузчики — выносили последнюю мебель, в здание, следом за ними — охрана не пошла.

— Хороший дом, правда? — спросил барон

— Вы считаете, это стоило того?

— Что именно?

— Ну… жизнь вашего сына…

Крис понимала, сколь жесток этот вопрос. Но не задать его — она не могла.

— Джузеппе… Вы от князя Воронцова?

Крис могла бы сказать, что да. Теперь (она цинично усмехнулась) у нее есть кое-какие права, чтобы говорить так. Но врать она не хотела.

— Нет.

— Жаль. Тогда вы меня не поймете.

— О чем вы?

Барон вздохнул

— Вопрос не в Джузеппе. Идет война. Никто из нас — и я в том числе — не знаем всего размаха этой войны. Джузеппе всего лишь одна из жертв… как я… как все мы. Она идет с давних времен, когда свергали Пап и травили королей. Она идет и сейчас — невидимая, тайная война. Я не смогу победить в этой войне. Но я смогу нанести удар, который потрясет основы.

— А князь Воронцов? Он тоже участвует в этой войне?

Барон пожал плечами

— Да… хотя сам не знает этого. К нему тоже подберутся… но не сразу. Вот, посмотрите.

Барон резко отдернул занавесь — они как раз были в бальном зале — и Крис не смогла сдержать испуганного крика

— Тише… — поморщился барон.

В нише — по старой моде в бальной зале были ниши, где можно было даже уединиться, укрывшись под тяжким занавесом парчи — была распята молодая баронесса Микелла. Кто-то с недюжинной силой прибил ее кинжалами к стене, вырезал глаза и перерезал горло…

Все вопросы, которые Крис намеревалась задать, чтобы уличить барона во лжи, чтобы обвинить его в сатанизме, в поклонении древним культам, в участии в человеческих жертвоприношениях, в убийствах — вылетели у нее из головы, когда она смотрела на этот ужас…

— Кто… зачем… это…

— Это сделал я — сказал барон

— Но… зачем.

— Идет война. Вы так этого и не поняли? Отдельные люди ничто в войне добра и зла. Я бегу из Рима. Бегите и вы… и не оглядывайтесь. Осталось совсем немного… нам всем осталось совсем немного.

Крис посмотрела на черную кровь, скопившуюся у ног баронессы, обутой в модные туфли на платформе. А потом — она повернулась и бросилась бежать. Барон не пытался ее остановить ее, он просто стоял один в опустевшем навсегда бальном зале и даже не смотрел ей вслед…