Убийство профессора
Шрифт:
наяривали немецкие сингеры.
Ольгин iPhoneна журнальном столике издавал эту какофонию, дергаясь как в лихорадке и скользя к краю.
Она успела подхватить чуть не упавший смартфон и резко ответила:
– Алло!
Она слушала собеседника, закусив губу и теребя висящий на шее кулон с аметистом в золотой оправе.
– Мою квартиру обокрали, - сообщила она растерянно. Полиция просит меня приехать как можно быстрее.
Ольга бросилась к двери.
Я впервые почувствовал симпатию к группе Rammstein.
Оставшись один, я внимательно
Я вёл свой Ford Kuga по дороге, забитой тойотами, маздами, ниссанами, шевроле. Бедные владельцы вазовской продукции, которая еще две дюжины лет назад была пределом мечтаний советских граждан, находились в стыдливом меньшинстве. Транспортные средства хаотично сновали, создавая броуновское движение, не подчиняющееся законам природы, не говоря уже о дорожных правилах.
Именно благодаря дорожному происшествию около года назад я познакомился с Ольгой. Во время разворота она пересекла сплошную линию, и её должны были лишить прав. Кто-то из знакомых посоветовал ей взять меня в качестве адвоката, я не успел моргнуть глазом, как оказался в её постели. Как она объяснила позже, ей просто хотелось побудить меня сделать всё возможное на судебном процессе. И её усилия не пропали даром. Мне удалось доказать, что дорожная разметка стерлась, и её не было видно. После того, как я подмазал, где нужно, Ольге вернули её права.
Государственная система в стране была коррумпирована до мозга костей. Компании по борьбе с коррупцией, которые время от времени запускало правительство, были заранее обречены на провал и приводили только к повышению среднего размера взяток, достигнувшего круглой суммы в 50000 рублей. По сути дела, взяточничество стало образом жизни нормальных людей.
Конечно, коррупционные схемы не сводились к примитивному взяточничеству и отличались таким же разнообразием как виды насекомых. Одну такую схему я создал вместе с Михаилом Роговым, офицером из городского управления МВД. Рогов сливал мне инсайдерскую информацию о результатах расследования в отношении моих подзащитных, а я использовал эти данные в суде и делился с ним гонорарами.
Сейчас я направлялся к ресторану Вакуум, где и должен был встретиться с Роговым.
Вывеска над входной дверью ресторана светилась:
Владелец был фанатом этой поп-группы, чья мелодичная музыка создавала приятную атмосферу, которая мне так нравилась.
Два года назад в этом уютном месте некий Иваном Воронин сломал мне в драке зуб. На одном из судебных процессов мне, как обычно, удалось добиться оправдательного приговора для подзащитного, но получилось так, что доказательства его невиновности, послужили уликами, подтверждающими виновность этого самого Воронина. В результате чего он получил два года. Позднее, благодаря случайному стечению обстоятельств, мы оказались в одном месте в одно время. Драка стоила мне сломанного зуба, а Воронину – ещё двух лет заключения.
Войдя в ресторан, я внимательно осмотрелся. В это время дня он соответствовал своему названию: в полупустом зале было занято несколько столиков, и за одним из них сидел Рогов, с воодушевлением поглощавший здоровенный ростбиф.
Я сел за его стол и заказал чашку чая. Рогов начал разговор банальной фразой:
– У меня для тебя две новости, одна – хорошая, другая – плохая. С какой начать?
Я ответил таким же избитым клише:
– С хорошей.
–
Сегодня на экономическом форуме министр финансов Пудрин заявил, что борьба с коррупцией – это главное зло в стране.– Ого! Я всегда подозревал, что в правительстве работают честные парни, готовые резать правду-матку. Но не до такой же степени! – я поднял левую бровь, выражая изумление. – И как отреагировали слушатели? Разразились бурей аплодисментов?
– Разразились смехом, естественно.
– От радости, как я понимаю. Каждый подумал о возможности легализовать большую часть своего бизнеса.
– Не говори "гоп", пока не перескочишь, - поучительно заметил Рогов, наливая в бокал красное вино. – Через несколько минут Пудрин разъяснил, что оговорился.
– Ну вот! А я только начал чувствовать себя столпом общества. Это и есть твоя плохая новость?
– Ты опять спешишь. Плохая новость – Воронина освободили по амнистии, и он уже объявился в городе. Из-за тебя у него было две отсидки, и мне сообщили, что у него на тебя вырос огромный зуб. Советую быть настороже. В этот раз тебе может не удастся отделаться сломанным зубом, а мне бы не хотелось терять такого надёжного партнёра.
Рогов уставился на меня своими нагловатыми навыкате глазами, чтобы убедиться, что его сообщение возымело должный эффект. По-видимому, его удовлетворило моё бледное лицо и испуганный взгляд, и он с удовольствием отхлебнул из бокала. Я потягивал свой чай.
– А сейчас насчёт дела Смирнова, - продолжил он. – Когда ты звонил, то сказал, что у тебя есть вопросы?
Я молча достал из кармана и протянул свою схему.
– Похоже на вертолётный винт, - пробормотал он. – Я попробую нарыть сведения о первой жене и дочери Смирнова. Что касается сослуживцев, ребята из убойного отдела уже допросили их. Похоже, все они точили зуб на профессора, и каждый с удовольствием свернул бы ему шею. Он славился своим занудством и высокомерием. На заседании учёного совета он назвал проректора глупой коровой, из-за того, что она предложила сократить финансирование его проектов. Представляешь? И он избил одного из аспирантов своими собственными руками. Тот хотел написать заявление в полицию, но дело замяли. Эти двое под подозрением, но я чувствую, что они не имеют отношения к убийству. Все знали, что он уезжает в США, и они от него скоро избавятся.
– Вот здесь собака и зарыта, - вклинился я в поток речи приятеля. – Ты знаешь, что Смирнов был убеждённым анти-американистом? У даже был сайт, где он размещал статьи, разоблачающие американскую политику и высмеивающие руководителей США.
– Я слышал о сайте, но не читал его. Если ты резюмируешь его содержание, буду должен бутылку коньяка. Чем больше знаешь о жертве, тем легче найти преступника. Это – аксиома уголовного расследования, - наставительно сказал Рогов.
– Вкратце, у него была целая теория о различиях между американской и русской культурами и культурными ценностями. Американцы привержены демократии, а Россия всегда была тоталитарным государством; американцы законопослушны, в России живут по понятиям, а не законам; гомосексуальность в Америке - норма и всеми презираемое извращение - в России; взяточничество – серьёзное преступление там и образ жизни - здесь; адюльтер – там осуждается, здесь – является нормой.Рогов широко улыбнулся и многозначительно посмотрел на меня.
Я сделал вид, что не замечаю его ухмылки и продолжил.
– Смирнов делал вывод, что русская и американская культуры антагонистичны по своей сути, а борьба между ними предопределяет судьбу современного мира.
– Достаточно оригинально, но малоправдоподобно, - заметил Рогов. – Если и идёт такая борьба, то Америка явно выигрывает.
– До поры до времени. Смирнов был уверен, что Россия, в конце концов, победит, поскольку представляет менее цивилизованную культуру. Точно так же, как, например, гунны разгромили Римскую Империю.