Удар

– К ящикам! – скомандовал Мак.

Они бросились помогать Кипиллу.

– Бальбо! – стараясь перекричать грохот пулемета, проорал Мак. – То-то ты здесь отирался, сукин сын! Руки чесались, да? Псих! Где ты взял эту дуру?

– Псих, Мак, это ты! – ответил Бальбо. – Сто пятьдесят ящиков за один раз под носом у этих ублюдков!.. Конечно, мне пришлось взять с собой пулемет.

– Давай, Кипилл, отчаливай. На берег не выгружай, побросаешь прямо в воду. Только не глубоко, чтобы достать смогли, – сказал Мак, когда они загрузили последний ящик в лодку. А затем обратился к компаньону: – Бальбо, кончай палить, сваливай отсюда. Они и так уже в штаны от страха наделали. И нас захвати. Подбросишь до бара.

– Ты где взял пулемет, Бальбо? – теребил компаньона Мак, когда баржа пошла вдоль берега в сторону бара.

– Отвали, Мак. Что ты пристал? Ты что думаешь, что я вот так запросто могу отдать сто пятьдесят бутылок виски каким-то скотам? Да, у меня давно чешутся руки, а у тебя нет? – огрызался Бальбо, вращая штурвал. – Давайте на нос. Ближе тридцати метров к берегу не подойду.

Они спрыгнули с носа в черную воду и побрели к лодке Кипилла. Ящики бросали прямо в воду. Освободившись от груза, лодка вслед за баржей растворилась в темноте.

Ящики решили оставить в воде до следующей ночи.

Когда бежали к бару, Мак стал отставать. Тайгер с Карло подхватили его под руки.

Негритенок встретил их у входа:

– Все в порядке. Виски в подсобке. Я выдал ребятам то, что они заработали. Я правильно сделал?

– Молодец, Коко, – похвалил негритенка Мак. – Ты, Джон, идешь со мной. Карло, ты в бар. Будьте начеку. Эти скоты теперь наверняка припрутся. Ведите себя как ни в чем не бывало и делайте круглые глаза, если они будут приставать с расспросами.

Тайгер прошел вместе с Маком в его кабинет.

Мак снял со стены узкий деревянный затвор, за которым оказалось стекло. Сквозь него был виден бар.

– С той стороны зеркало, нас никто не видит, – сказал Мак. – Теперь будем ждать. Они наверняка придут. – Мак положил на стол пистолет. – Хотя такого еще не случалось, – задумчиво добавил он. – Если они сегодня устроют здесь потасовку, это будет открытым объявлением войны. Тогда мы спалим «Скалу». У нас появится полное право на такой поступок. Бальбо давно подбивал нас на это. Чертов экстремист!

Они просидели около часа. Через стекло было видно, как в бар все плотней набивается народ.

– Вовремя виски подвезли, – заметил Мак. – О! – вдруг оживился он. – А вот и гости!

Тайгер посмотрел в стекло и увидел, как в бар, один за другим, вошли рослые парни. Человек восемь, не меньше. Сбившись в кучу, они двинулись к стойке.

Впереди всех шел коротышка. Его наглая, звероподобная рожа успешно компенсировала небольшой рост.

– Кажется, начинается, – Мак встал и, сунув пистолет в карман, сказал Тайгеру: – Я пойду туда, а ты… В общем, когда твоя помощь потребуется, сам увидишь. Только не опоздай.

Вновь прибывшие обступили стойку бара.

– Виски! Мне и моим друзьям! – взял слово коротышка.

Жизо угрюмо обвела всех глазами. Эта компания ей явно не нравилась. Она медленно стала выставлять рюмки.

– Мадам, нельзя ли побыстрей? – рявкнул коротышка.

Жизо открыла рот, собираясь порадовать его теплым словом, но тут за стойкой появился Мак:

– Джентльмены, она плохо себя чувствует. Я вас обслужу. Мак достал бутылку и быстро наполнил рюмки. – Прошу, джентльмены.

Коротышка подозрительно посмотрел в рюмку, а потом на Мака:

– Вы, уважаемый, не слышали случайно пулеметную очередь?

Для своей наружности коротышка объяснялся довольно изысканно.

– Нет, уважаемый. До вашего прихода здесь было шумно, музыка играла и так далее. Так что мы, уважаемый, ничего не слышали.

– И ничего не знаете?

– Не знаю.

– А мне кажется, вы знаете.

– Это почему же? – Мак поставил на стойку рюмку для себя и плеснул в нее немного виски.

– Вы знакомы с теорией Ломброзо?

– Чего? – удивленно протянул Мак.

– Теория Ломброзо, Чезаре Ломброзо. Когда-то существовал такой деятель. Так вот он определял преступников по типу лица. Вы когда-нибудь видели свой профиль, мистер Мак?

– А в чем, собственно, дело? – осведомился Мак.

– Низкий лоб, большие скулы, редкая борода, – говорил коротышка, – типичный преступник.

– У меня нет бороды! – несколько раздраженно произнес Мак.

– Это не имеет значения. У вас щетина, она редкая, – коротышка глотнул из рюмки и сморщился: – Что за дряни ты налил?

– К сожалению, хорошего виски у нас сегодня нет, – ответил Мак.

– Неужели?! – фальшиво удивился коротышка и выплеснул виски на стойку. – Так вот, мистер Мак, с вашей рожей, вы запросто могли стрелять из пулемета.

– Если бы он у меня был, – сказал Мак. – А для вашей рожи, мистер, не знаю как вас называть, вы выказываете немалый интеллект, – добавил он.

Коротышка какое-то время угрюмо молчал, видимо не зная, как отнестись к словам Мака – принять их за оскорбление или за комплимент, а потом обратился к своим приятелям:

– Пошли, ребята.

Они, такой же плотной толпой, как и пришли, покинули бар, оставив на стойке семь нетронутых рюмок.

– Я был уверен, что они устроят потасовку. Но на этот раз обошлось, – произнес Мак, входя в кабинет. – Чертов Бальбо со своим пулеметом. Хотя, с другой стороны, если бы не пулемет, то неизвестно удалось бы нам спасти виски. Бальбо всегда отличался пристрастием к радикальным мерам. Для большинства людей жизнь – это процесс, может быть, не совсем понятный, но верный и необходимый. Бальбо не относится к этому большинству. Для него жизнь – это река дерьма, в которой барахтаются люди. Ныряют с головой, всплывают обратно, тонут, плывут по течению или против. Конечно, он тоже вынужден если не барахтаться в реке, то хотя бы измарать в ней свои ботинки. Никуда не денешься. Но когда его пытаются затолкать в это дерьмо глубже колена, он приходит в бешенство и принимает радикальные меры. Как хирург. Скальпелем чик, и все. Вот такой Бальбо. Похоже, он достал свой скальпель. Ничего удивительного. Ему мешают жить и пытаются заставить барахтаться в дерьме вместе со всеми. И он долго терпел. Вот так! И иди спать, Джон. Если понадобится, я тебя разбужу.

Тайгер проснулся, едва взошло солнце.

Карло и Вассерман еще спали. Феликс бесшумно возился в своем углу, собираясь на работу. Наконец, поскрипывая половицами, он прошел к двери.

– Феликс! – окликнул его Тайгер.

– Да? – Феликс замер на пороге.

– Ты на работу?

Феликс шумно вздохнул:

– Да.

– Сколько ты выуживаешь за день?

– Сто пятьдесят – триста, по-разному.

– Хочу предложить одно дельце. Присядь!