Ударные
Шрифт:
— То есть?
— Ну. Вы же оба не из местного гарнизона, да? Я не знаю, как обстоят дела в других городах, но скажу так: все то, что случилось в Ватомире, является результатом лишь наших собственных поступков.
— Говори за себя. Из-за твоей помощи бунтовщикам погибли тысячи невинных людей. Ты хоть представляешь, сколько крови на твоих руках?
— Представляю, капрал. Я покрыт ею с головы до пят. Но не только я. Все мы! — Свирп посмотрел прямо на бойцов и со злости сжал кулаки. — Мы пришли в этот город и сделали жизнь людей еще хуже, чем было при старом короле. Грабили, издевались, заставляли работать до седьмого пота!
— Есть много способов изменить ситуацию, не прибегая к предательству.
— И каких же способов, лейтенант?! Отвергнутые в Ватомире уже не первый месяц, и все становится только хуже. Ни забастовки, ни протесты, ни жалобы ударных не помогли достучаться до высшего руководства. Эти вопросы даже не поднимались на собрании батальона. Так что не знаю, сэр, как еще можно было изменить ситуацию, кроме как поддержать жителей города в их стремлении к лучшей жизни…
Слова бойца заставили Верса и Дрозда задуматься. Как и все ударные, они не так часто общались с людьми, но никогда не пожелали бы им того, что творилось в Ватомире.
Возможно, дело в отношении самих людей. Когда ударные помогли спасти Слеим и его жителей от Теократии, взамен получив всеобщую любовь и обожание, жесткий курс гильдии тут же был свернут. А ведь именно слеимовчан изначально собирались эксплуатировать на рудниках.
Напротив, в Ватомире протесты начались практически сразу после вступления гильдии в город. Сам захват власти происходил по более кровавому сценарию, чем было в том же Слеиме, но ватомирцы все равно слишком буйно отреагировали на смену руководства, учитывая то, что старое к ним тоже не особо хорошо относилось.
Однако это все равно не оправдывает отношение гильдии. И как бы Верс и Дрозд не были преданы Отвергнутым, нельзя не согласиться с тем, что действия ответственных за Ватомир были за гранью добра и зла.
— Но если все было так плохо, то почему ты во всем сознался? — и все-таки одна деталь требовала уточнения. — Ты мог бы помочь освободить город в будущем, когда представится более удачная возможность. Мы ведь могли и не найти того, кто добавил частоту в вайт-лист.
— … — на вопрос лейтенанта боец не сразу дал ответ. Однако скрывать свои мотивы больше не было никакого смысла. — Потому что люди сами себе злейшие враги.
Не совсем понимая, что Свирп имел в виду, Верс попросил уточнить, и тогда связист устало вздохнул.
— О-ох… Поначалу я думал, что это наши выпустили тот газ. Но это было бы слишком даже для Отвергнутых. И также безрассудно. Только тем, кто хочет выгнать нас из города, есть от этого прок. И раз они сами решили пойти против своего народа, помощь им никак не изменит жизнь ватомирцев к лучшему. Уж лучше все останется, как есть. Мы их хотя бы защитим…
Верс и Дрозд еще какое-то время провели в камере, после чего завершили допрос. Хуже всего было то, что им так и не удалось вынести из этого разговора ничего полезного. У них остался лишь неприятный осадок и укрепились сомнения насчет правильности действий гильдии.
— И что с ним теперь будет? — Дрозд, видимо, изменил свое отношение к связисту за время допроса, и выглядел слегка обеспокоенным за его дальнейшую судьбу. Но ответ Верса его лишь сильнее расстроил.
— Зависит от решения трибунала. Но за предательство, повлекшее за собой смерти гражданских
и солдат, его, скорее всего, расстреляют.— Эх. Не нравится мне то, куда все катится… Предательство на предательстве, конфликт на конфликте. И всему виной попустительство руководства. Такими темпами мы скоро будем воевать со всеми соседними странами.
— С подключением, Дрозд. Создатели же сами сказали, что нашей первоочередной целью является захват мира. Думаешь, он может пройти без большой войны?
— Не знаю, сэр. Меня больше волнует то, какой будет эта война. И что за мир будет построен после ее завершения.
Покинув карцер, бойцы пошли навстречу своему отряду, и пора было бы закрыть столь опасную тему. Хотя вряд ли ударные до конца осознавали, сколь важной она была. Не только для Отвергнутых. Но для всей планеты в целом.
— Будем надеяться, что создатели со всем этим разберутся. Потому что если мир ждет та же судьба, что и жителей Ватомира… я бы не хотел в нем жить.
* * *
14 Февраля, Главная база, 7:11 утра.
Прохладным утром возле резиденции создателей бродила горничная с фиолетовыми волосами. Тенерис, как и всегда, просыпалась рано, и даже начала получать некоторое удовольствие от прогулок в одиночку. Утром всяко было меньше суеты, и можно было отдохнуть от привычной рутины.
Но вот персону, которую Тенерис встретила недалеко от резиденции, никто прежде в такую рань не видел.
Инсомния сидела на лавочке, держа в руках железную трость. В отличие от ее обычного настроения, сейчас она была чем-то подавлена, и горничная решила выяснить, в чем же было дело.
— Привет, а ты чего здесь? Я тебя со вчерашнего дня не видела.
— А? Да я так. Сижу. Думаю.
— Мм. А зачем тебе трость?
— Нога плохо регенерировала. Сегодня будут ломать, чтобы снова срастить.
— Регенерировала? А что произошло? Стой… ты же не была в Ватомире, верно?
Девочка не ответила, но Тенерис и так все поняла. Проведя рукой по лицу, горничная села рядом и сложила руки вместе. Правда, Инсомния так и не продолжила разговор, поэтому пришлось ей.
— Сестра была весь вечер на взводе. Вызывала командиров, ездила по городам, собирала десантные отряды. Никогда не видела ее настолько загруженной. Не знаю, что было ночью, но сегодня утром я ее не застала. Хм… — посмотрев на Инсомнию, не выражавшую никакого интереса к ее словам, Тенерис устало вздохнула. — Вы же не сдали город, да?
— Лонгстрим погиб…
— … Что? К-как? — не веря своим ушам, девушка схватила Инсомнию за плечо. — Что произошло?
— Его убил какой-то дед в доспехах. Я-я не успела его спасти. Я просто стояла и смотрела, как он… кх.
Тенерис уже начала жалеть, что подняла эту тему. Успокаивать Инсомнию всегда было сложно, но когда речь шла о смерти друга… Такое было впервые. Ничего удивительного, что горничная не знала, как ее утешить.
Все, что она могла, это крепко обнять свою подругу. И надеяться, что ответственные за это получат по заслугам.
* * *
Несмотря на поистине печальное положение, в котором оказались жители Ватомира, не во всем городе царило уныние. Например, в одном из домов старого богатого района, сейчас было весьма оживленно.