Угарит

Ответ было дать совсем нетрудно:

– Готовый к плаванию корабль и команду мореходов с оружием. Припасов на десять… пятнадцать дней всей команде и моим людям, которых я заберу из селения, пока вы будете готовить корабль – пять или шесть человек. И главное, одного… лучше двух проводников, которые знают морской путь к Арваду и дальше, кто не раз ходил по морю и бывал в городах. Сколько понадобиться тебе времени, чтобы дать мне всё это? Есть ли это у тебя?

– Мы принесем жертвы и узнаем, угодно ли…

– Я говорил со своим Богом. Ручаюсь тебе: угодно. И как можно скорее. К нынешнему вечеру управитесь?

– Дня три или четыре потребны…

– Два, дня, жрец. Только два дня. К следующему вечеру всё должно быть готово. Таковы наши судьбы.

– Никто не может знать своих судеб, – мягко возразил он, не оспаривая, впрочем, самого срока.

– Согласен, – ответил я, – но мы можем делать то, что в наших силах. У тебя есть два дня – и проверим, что можешь ты сделать. А чтобы мореходы были расторопнее…

Я достал мешочек с серебром – ровно половину того, что получил в свое время от Элибаала.

– Скажи городу Угариту, что Вестники благодарят его за помощь и просят принять сие серебро в дар как залог будущего благословения. И да будет милостив ко всем вам Сотворивший небо и землю!

Жрец склонил голову в почтительном поклоне и спешно (нет, действительно спешно!) удалился.

А мне оставалось только разбудить своих верных спутников и сообщить им, что мы немедленно возвращаемся в селение, чтобы выбрать пятерку самых умелых воинов, вооружить их и снарядить в поход, от которого, может быть, и вправду зависят судьбы этого мира.

Видели бы вы, как загорелись Петькины глаза! И я сразу понял, с кем пойду тут в разведку.

27

Плакала я долго, но, в конце концов, усталость, жара и мерная качка взяли свое, и я сама не заметила, как уснула. Снилось мне что-то на удивление хорошее: дом, наше с Венькой возвращение в Москву, родная и привычная жизнь 21 века. А вот угаритские приключения в это сне как раз казались сном. Вот сейчас очнусь, позову Веньку, расскажу ему, какой бред про путешествие в древние времена мне приснился… Буммм! – это я больно треснулась макушкой о низкий потолок и проснулась. Кошмар был самой настоящей явью, а нормальная жизнь – всего лишь сном.

Скорчившись и потирая ушибленную макушку, я прислушивалась к тому, что происходило снаружи, за пределами моей вонючей клетки. Там раздавались гортанные голоса, плеск весел, шлепающие шаги по скрипящему настилу палубы. Кто-то засмеялся, потребовал вина, и в этот момент я осознала, что голодна, и что мне очень хочется пить.

Изо всех сил я забарабанила кулаками в хлипкую переборку, надеясь, что кто-то услышит и явится на мой стук. Но снаружи раздался грубый окрик и удаляющиеся шаги. Эти скоты даже не сочли нужным проверить, что у меня стряслось! От гнева и обиды слезы снова выступили у меня на глазах. Ну попадись ты мне, мысленно пообещала я Элибаалу, ты десять раз пожалеешь о том, что посмел вредить Вестникам, не будь я Пресветлая Йульяту!

Эх, будь у меня на деле хоть десятая часть той мощи, которую мне приписывают! Но увы, полагаться приходилось исключительно на собственные силы, а с ними у меня было как-то негусто.

Устав стучать, я снова уселась в углу, стараясь дышать через щель в стене, иначе от зловония моей конуры можно было задохнуться. В голове бродили только обрывки мыслей, никакой план толком так и не вырисовывался, и постепенно я почувствовала, как меня охватывает совершенно тупое равнодушие и апатия. Да, слабачка я оказалась, что и говорить…

Из оцепенения меня вывели уверенные хозяйские шаги и звук отпираемой двери. От неожиданно хлынувшего в мою клетушку солнечного света я невольно отшатнулась и зажмурилась, но боль в руках заставила меня тут же открыть глаза. Грязный, вонючий и еще более пьяный, чем днем, старый пират, покачиваясь с пятки на носок, насмешливо разглядывал меня, а два гнусного вида оборванца тащили меня наружу, крепко ухватив за запястья.

Освободиться от чужих лап мне так и не удалось, но они хотя бы меня избавили от тесноты и вони. Судя по теням, день клонился к закату, морской ветер овевал кожу и даже успокаивал… С наслаждением выпрямившись на палубе, я встала на цыпочки и попробовала, насколько возможно, потянуться, но тут же чужие бесцеремонные руки по-хозяйски пробежали по всему моему телу, а старый мерзавец одобрительно зацокал языком.

– Да как ты смеешь, дрянь! – заорала я, и хотела влепить негодяю пощечину, но вырвать руку так и не смогла. Судя по всему, мое сопротивление только подзадорило мерзавца, и он предпринял вторую попытку, на сей раз куда более гнусную и продолжительную. Я чувствовала, как к горлу неостановимым клубком подкатывает тошнота… Зато сквозь отвращение и ужас пробилась, наконец, спасительная мысль. Да-да-да, и как же это я раньше о таком не подумала?

– Я смотрю, ты совсем ничего не боишься, – мне даже удалось соорудить насмешливую фразу из обрывков местных слов.

– А чего мне бояться? – презрительно буркнул Элибаал, неспешно продолжая свое гнусное исследование.

– Осквернения, – с самым невинным видом ответила я, уставившись ему прямо в глаза.

В первую минуту на тупом лице старого пирата не отразилось ничего. Потом взгляд его изобразил вопрос, затем недоверие, а еще секунду спустя тяжеленная лапища развернула меня спиной к моему мучителю. Да, я не ошиблась в своих ощущениях… Если в Угарите еще можно было худо-бедно справляться с возникшими сложностями, не привлекая к себе внимания посторонних людей, то в заточении это было совершенно нереально. А доисторические средства гигиены по всем параметрам безнадежно проигрывали продукции фирмы «Котекс».

На физиономии Элибаала отразились разом ужас и отвращение, а державшие меня невольники разом отдернули руки, словно от раскаленной кочерги. Но резкий окрик хозяина заставил их снова схватить меня и втолкнуть в ту же гадкую каморку, где я уже провела столько времени.

– Я хочу есть, пить, и мне нужна чистая ветошь! – успела я крикнуть до того, как дверь снова замкнулась за моей спиной. Вскоре снаружи раздались заунывные вопли – это Элибаал с сообщниками явно пытался выпросить прощения у своих богов за нечаянное осквернение. Через некоторое время дверь приотворилась, чья-то рука просунула кружку со сравнительно свежей водой и выщербленную глиняную миску с месивом из бобов, швырнула в меня комок тряпья, и моя темница снова захлопнулась.

Никогда раньше мне бы в голову не пришло, что в эти антисанитарные времена событие, приближение которого меня заранее пугало, доставит такую радость и облегчение. Вот уж поистине не знаешь, где найдешь, где потеряешь. По крайней мере, теперь я была на несколько дней защищена от гнусностей Элибаала.

Немного погодя та же рука просунула в дверь некое подобие лохани, служившей верой и правдой уже не один десяток лет. «Ходить – сюда», – скомандовал грубый голос, и я поняла, что на волю меня выпускать никто не намерен. Мысленно пообещав гадкому бандиту еще сто лет расстрела и посмертие во рву с крокодилами и скорпионами, я постаралась расположиться в своем временном убежище с минимально возможным дискомфортом.