Ultraviolence

– Не сомневаюсь, иначе вряд ли бы ты пришел ко мне, – усмехается Дэмиан.

– Дом Каан нашел нашего свидетеля, – выпаливает бета, и альфа замечает, что кажется впервые лицо Ласло выражает какие-то эмоции. Обычно он передает им пожелания Совета или отдает распоряжения, все это делается с невозмутимым выражением лица, а теперь бета сидит перед ним придавленный невидимым человеческому глазу грузом, и Дэмиан отчетливо видит, как его что-то гложет изнутри.

– Значит, ваш свидетель уже мертв, – хмыкает альфа.

– Нет, он жив, пока, – грустно говорит бета. – Его привезли в страну вчера утром в бессознательном состоянии. Они оформили все бумаги, сделали из него душевнобольного и вывезли четко по закону. Все, как надо. Видно, долго готовились.

– Ну, ему точно недолго осталось. Хотя, считаю, что он получит по заслугам. Он ведь знал, на что идет, – спокойно говорит Дэмиан и получает полный негодования взгляд беты.

– Совет обещал пареньку защиту, и мы её ему обеспечивали все эти месяцы, но теперь он вне нашей юрисдикции и в руках Кирана. А ты единственный человек в этом городе, к мнению которого он прислушивается. Мы знаем, что он убьет омегу, хотя он мог приказать пустить ему пулю в лоб прямо на острове, но его привезли сюда, что говорит о том, что возможно, Каан пойдет на показную казнь, что еще больше пошатнет авторитет Совета. Теперь нам никто верить не будет, ни один свидетель не пойдет с нами на сотрудничество, если мы потеряем этого. Поэтому Совет просит твоей помощи, – говорит на одном дыхании бета.

Дэмиан встает из-за стола и проходит к мини-бару у окна, плескает на дно бокала виски, делает медленный глоток и возвращается к креслу, в котором сидит бета.

– Киран Каан— одинокий волк. Я его уважаю и отношусь к нему как к равному, именно поэтому вмешиваться в его дела не буду. Это его свидетель – он волен поступать с ним как хочет, а Совету стоило бы выполнять свои обещания и прятать свидетелей получше. Если это все, за чем ты пришел, то прошу покинуть мой кабинет, у меня много дел сегодня, – Алерамо смотрит на нахмуренное лицо беты и еле удерживается, чтобы не протянуть руку и не убрать с левой скулы выпавшую ресничку.

– Ты мог хотя бы попробовать, – Ласло не возмущается, не приказывает, не ссылается на правила, он будто просит и ставит Дэмиана в тупик.

– Твоя работа передать им мой ответ, вот и иди, зачем тебе все это? Почему ты так настаиваешь? – не понимает альфа.

– Потому что мне жаль парня, – раздраженно отвечает Ласло. – И не надо улыбаться. Он жертва, и я даже думать не хочу о том, что с ним сделает Киран, пока не пустит пулю в лоб.

– Поэтому поезжай домой и молись, чтобы Каан его убил сегодня же, и не отнимай мое время. Если бы я был помощником всех страждущих, то первый Дом мне бы не принадлежал, – говорит, как режет, Дэмиан и своими словами сжигает последние надежды беты.

– Я передам Совету, что ты отказался от сотрудничества, – Ласло встает на ноги и поправляет пиджак.

– Совершенно верно, – усмехается альфа и провожает бету до двери.

Стоит Ласло скрыться за дверью, Дэмиан снова идет к бару и теперь уже наливает виски на два пальца. Альфа не понимает, почему после ухода беты осталось такое тяжелое послевкусие. Дэмиан не хочет отказывать ему, будто внутри альфы идет борьба, где одна сторона требует пойти на уступки и вызвать у Ласло хоть улыбку, а вторая, которая сильнее и больше, требует не сходить с ума и сохранять хладнокровие. Алерамо залпом допивает виски и, схватив пиджак, выходит из кабинета.

***

Омари перестали накачивать лекарствами и наркотиками только после прибытия в страну. Он проснулся к вечеру и долго не мог понять, где он, и какой вообще сегодня день. Благо, оказалось, что в комнате он не один. Омега пересохшими губами попросил у охраняющего его беты воды и жадно опустошил стакан с помощью самого же беты. Сам омега недееспособен – Омари лежит на постели со связанными за спиной руками. Запястья ноют от вонзившейся в плоть веревки, а голова трещит.

***

Киран приезжает в свой офис только к десяти вечера. Припарковав свой любимый авентадор внизу, он отпускает охрану и идет к лифту. У альфы отличное настроение: несмотря на большие потери с так пока и не отвоеванного канала, Киран с утра заключил отличную сделку и собирается завалить весь рынок новым товаром. Вдобавок к этому, еще вчера ему доложили, что свидетель пойман, но вчера у альфы времени не было, сегодня же вечером Киран с удовольствием отыграется на пареньке и заставит его сполна заплатить за ту сумму, которую он потерял и продолжает терять по его вине. Но это не самое главное. Главное, что Каан поставит Совет на колени. Покажет всем в этом городе, что Совет пора упразднить – они не способны держать свое слово, они даже должную защиту обеспечить не могут. Киран избавится от этой гнусной шайки стариков, которые постоянно вставляют палки в колеса, и станет главным Домом страны. И пусть Совет считает, что парню из трущоб не место на верхах – осталось пара шагов, и он своего добьется.

Омега-свидетель будет не первым, но самым запоминающимся шагом в этой борьбе. Страна должна знать, что будет с теми, кто пойдет против Дома Каан и поверит Совету. Их мощь и сила в прошлом, сегодня здесь один Бог, и имя ему Киран Каан.

***

Royal Group – это не просто тридцатиэтажная высотка с собственным парком в центре города. Все махинации и основные сделки Киран проводит именно в этом здании, в своем огромном кабинете. Только приближенные к альфе люди знают, что помимо нескольких офисных этажей, роскошной квартиры на последнем этаже и сигарного клуба, тут же находится личная тюрьма Каана и помещение, где глава Дома казнит провинившихся. Именно поэтому, подниматься выше девятнадцатого этажа простым смертным запрещено.

Киран проходит в просторный кабинет на двадцать пятом этаже, стягивает с себя пиджак и расстегивает белоснежную рубашку на три пуговицы на груди. Потом он закатывает рукава рубашки до локтей, наполняет бокал любимым Гленливет 25-летней выдержки и проходит к дивану. Киран ждет. Он уже распорядился, чтобы к нему привели паренька. Альфа, словно выжидающий добычу зверь, медленно попивает виски, смакует вкус на языке и предвкушает веселую ночь.

Омари тащат двое альф куда-то по узким коридорам. Омегу буквально волочат по полу и пихают в лифт. Из того, что успел разглядеть Омари в окнах в коридоре – они находятся где-то наверху, потому что кроме черного неба омега так ничего и не увидел. Лифт останавливается на нужном этаже, и альфы, минуя небольшую комнатку, похожую на приемную, подводят омегу к дубовой двери. Один из альф стучится и, видимо, получив разрешение, подталкивает парня вперед. Из-за приглушенного света в коридорах Омари несколько секунд пытается привыкнуть к яркому освещению в комнате. Лучше бы не пытался. То, что предстало перед взором омеги, заставляет в узлы скручиваться внутренние органы. Легкие с противным звуком схлопываются, отказываясь принимать кислород, и Омари кажется, еще пара секунд, и если он не глотнет воздуха, то точно рухнет на пол без сознания. Его больно толкают в лопатки, заставляя остановиться в пяти шагах от прожигающего его взглядом главы второго Дома.

Киран вертит в руке бокал, на дне которого янтарного цвета жидкости всего на глоток, не скрывая усмешки на дне зрачков, скользит по омеге взглядом и взмахом руки отпускает охрану. В огромном кабинете альфы их двое. Один – хозяин положения, сильный и уверенный в себе альфа с черными, как смоль, волосами и не уступающими им по цвету глазами. Он продолжает нагло рассматривать парня перед собой и усмехается, когда омега неосознанно делает шаг назад. Второй – потерянный, едва ли дышащий и уже уверенный в том, что из этого кабинета живым не выйдет, омега. У него такие же оранжево-красные волосы, тонкие запястья и испуганные глаза. Киран помнит это тело на ощупь. Альфа его одной рукой может обхватить. Омега нереальный, будто совсем прозрачный, спасибо последним суткам в заточении. Но даже эти темные круги под глазами и вымотанный вид его внешность не портят.

Омари знает, что все кончено – альфа доделает то, что начал еще в казино. И, вроде, пора бы принять эту мысль и смириться, но умирать совсем не хочется. Омари даже до двадцати не дожил, и ему обидно. Может, именно эта обида на судьбу и на высшие силы и придает ему смелости, потому что больше ее объяснить нечем.

– Поздравляю, твои шавки хорошо потрудились, – Омари вкладывает все свои усилия, чтобы голос не дрожал. Пусть он и умрет сегодня ночью – лицо терять не станет.

Ядовитая улыбка трогает губы альфы, он ставит бокал на столик рядом и медленно поднимается на ноги. Омари отшатывается назад, неосознанно смотрит на дверь и даже делает к ней шаг.

– Знаешь, сколько проблем ты мне доставил? – у омеги кожу стягивает от этого голоса. Кажется, еще немного, и он будет слышать, как она трескается и расходится по швам.

Киран подходит ближе и замирает в двух шагах.

– Может, ты бы сперва стрелять научился, – Омари уже плевать, он слетел с тормозов. Он приговорен к смерти, и терять больше нечего. Вот оно значит, как бывает, когда предел, когда ты стоишь у линии – один шаг и все закончится. Это вставляет покруче «ангельской пыли».