Ум - это миф

«Перемена» (если вы хотите называть это именно этим словом), которая произошла со мной, имела чисто физиологический характер, без всяких мистических или духовных оттенков. Каждый, кто придает религиозный смысл простым физическим событиям, дурачит себя и все человечество. Чем вы умнее и хитрее, тем успешнее вы будете убеждать людей.

Итак, вы получаете силу от одних людей и затем проецируете ее на других. Вы получаете огромную силу от своих последователей, а затем проецируете ее обратно на них же. Это дает вам иллюзию, что она затрагивает всех вокруг. И вот вы выступаете с нелепым утверждением, что это повлияло на сознание всего человечества. На самом деле это не имеет никакого психологического или социального содержания.

Дело не в том, что я антисоциален. Как я уже говорил, я вовсе не конфликтую с обществом. Я не собираюсь разрушать храмы или церкви, сжигать книги. Ничего подобного. Человек не может быть иным, нежели он есть. Каким бы он ни был, он создаст общество, которое будет его зеркалить.

В.: Да, но как вы «наткнулись» на такую мудрость?

У. Г.: Аа! Вот в чем вопрос!

В.: Ее явно нельзя достичь, сидя под деревом в свете луны… У. Г.: Нет, достигать-то нечего…

В.: Я не имею в виду какие-то фантастические достижения, я имею в виду эту уверенность, которой вы обладаете. У вас есть уверенность, вот и все. Я чувствую, что ни я, ни другие не имеют ее, и я не знаю, как ее достичь.

У. Г.: Вы должны найти свой главный вопрос. Мой главный вопрос был такой: «Стоит ли что-то за абстракциями, которыми меня заваливают святые? Существует ли на самом деле что-то подобное просветлению или самореализации?» Я не хотел этого, у меня просто был такой вопрос. Так что, естественно, я должен был экспериментировать. Я перепробовал столько всего — и то, и это, и еще много чего. Это продолжалось какое-то время. А потом в один прекрасный день вы обнаруживаете, что обнаруживать-то и нечего! И вы отвергаете их всех целиком и полностью. И этот отказ — вовсе не ход мысли, не поверхностное отторжение. Это делается не для того, чтобы что — то получить или чего-то добиться.

В.: Это как потребность получить нечто духовное?..

У. Г.: Нечего получать. Нечего находить или выяснять. Понимание того, что понимать нечего, — это все, что есть. Даже это — логическое умозаключение. Иными словами, понимать тут нечего.

В.: Тот факт, что понимать нечего, несомненен для вас, но не для меня.

У. Г.: Прежде всего, видите ли, у вас нет голода, нет жажды получить ответ на этот вопрос. Так что вы не можете ничего сделать с этим. Что бы вы ни делали, это только консервирует вас в этом состоянии и не дает вам ощутить голод. То, что вроде бы произошло со мной, — не то чтобы мой голод был утолен, крошками или целым ломтем хлеба, — скорее этот голод не нашел удовлетворительного ответа и перегорел. Все эти жаждоутолители не помогли мне утолить мою жажду. Но в моем случае каким-то образом жажда перегорела. Я перегорел, но не в том смысле, в котором вы употребляете это слово. Это совершенно иной вид бытия — перегоревший человек. Сейчас есть только нечто живое. Нет потребности во взаимодействии. На этом уровне никакое взаимодействие невозможно. Абсолютно нет никакой потребности знать или быть уверенным.

В.: Я не понимаю…

У. Г.: Представьте себе дерево. Что взять с деревьев? Они даже не сознают, что приносят пользу другим формам жизни, дают им тень… И я так же, как это дерево — я никогда не знаю, приношу я кому-то пользу или нет.

В.: Разве у вас нет простых возвышенных чувств, таких как сострадание к другим, любовь, даже вожделение? Разве не было такого, что вы видели красивую женщину и хотели заняться с ней любовью?

У. Г.: Поток желаний так быстр, что он не останавливается на этом. Что-то есть — я не сказал бы, что это более интересно или более привлекательно, — но оно изменяет это движение и требует всего внимания. Все, что происходит в каждый конкретный момент, требует абсолютно всего внимания. В этом состоянии уже нет двух вещей — любящего и любимого, преследователя и преследуемого. То, что вы называете «красивой женщиной» (которая является идеей), уступает место чему-то еще. И приходит время, когда вы уже не можете любить ее по-прежнему.

В.: Вы имеете в виду, что когда вы видите красивую женщину, вы полностью вовлечены, притом что вам вовсе не нужно быть вовлеченным?

У. Г.: Мысли о том, что это женщина, не возникает. Вы думаете, что красивая женщина может дать вам. Мысли типа «что я могу получить от этой женщины» не возникает. Все постоянно движется. В этом нет никакого религиозного содержания.

В.: Забудем о религии. Мы говорим о красивых женщинах. Вы говорите, что они действуют на вас иначе. Вы не выказываете никаких признаков зацикленности на сексе, которую выказывает большинство мужчин в присутствии красивых женщин. И все равно они действуют на вас. Я зациклен на красивых женщинах и сексе и хочу уменьшить их влияние на меня. Как мне добиться такой же объективности в этом вопросе, как у вас?

У. Г.: Зачем вам этим морочиться? Вспомните, что…

В.: Вам не кажется, что человек, который увидел свет, должен освещать путь другим? Разве вы не ощущаете ответственности за своих собратьев? Разве это не является вашей обязанностью — поделиться с миром истиной, на которую вы «наткнулись»?

У. Г.: Нет. У меня нет способа передать это, а у вас нет способа это узнать.

В.: Да, но разве вы не хотите вдохновить окружающий мир?

У. Г.: Вдохновение — совершенно бессмысленная вещь. Нас вдохновляет столько вещей и столько людей, но действия, порожденные вдохновением, бессмысленны. Заблудившиеся, отчаявшиеся люди создали рынок вдохновения. Поэтому мне не нужно никого вдохновлять. Все вдохновенные действия рано или поздно уничтожат вас и все человечество. Это факт!

В.: Можно ли как-то предотвратить это? Разве сама жизнь не является единственной панацеей?

У. Г.: Что вы хотите предотвратить? В вас рождается и любовь, и ненависть. Я не люблю так формулировать, потому что любовь и ненависть не являются противоположными концами одного спектра, это одна и та же вещь. Они ближе, чем родные сестры.

Если вы не получаете то, чего вы ожидаете от так называемой любви, приходит ненависть. Может, вам не понравится слово «ненависть», но это апатия и безразличие к другим. Я считаю, что любовь и ненависть — это одно и то же. Я говорю это всем, где бы я ни был, по всему миру.

В.: Каждый год вы проводите четыре месяца в Америке, четыре месяца — в Индии и еще четыре — в Швейцарии. Вы не находите, что это подозрительно напоминает обычный график перемещений Дж. Кришнамурти? Он год за годом следовал почти одному и тому же маршруту.

У. Г.: Я не знаю, почему он так делал. Мои перемещения диктуются погодой. Когда в Индии жарко, я еду в Швейцарию. Когда в Швейцарии холодно, я переезжаю в Калифорнию, а потом снова в Индию.