Урод

Мужчина повел ее по темным коридорам, безошибочно сворачивая в кромешной темноте. Он не отпускал ее руки, пока перед ними не возникла открытая дверь с каменными сводами, по которым скользило голубое сияние.

Мужчина остановился и мягко подтолкнул ее вперед.

Она еще раз взглянула в его лицо и с ужасом поняла, что этот человек был слеп. Его когда-то голубые глаза покрылись белой пеленой, помутнели, угасли и застыли, только человек, словно продолжая видеть, шепнул:

– Иди.

Лилайна вышла к свету. Последних несколько шагов из тьмы в одиночестве дались ей очень тяжело. Она смотрела на сияющий силуэт Снежного Бога, которого она всегда считала прекрасным, и содрогалась, видя черную фигуру рядом. Это был Антракс. Она точно знала, что это был именно он, и это ее пугало.

Да, он был без трости, но облаченный в черное, стоял к ней спиной.

В ее голову лезли глупые мысли. Будет ли он нежен с ней? Не станет ли внезапно так же жесток, как его дядя? Не убьет ли он ее вовсе этой ночью, получив бумагу о заключенном браке? Потом она снова думала о Дерше, вспоминала Антракса прошлой ночью, буквально ощущала на коже его руки.

Он обернулся медленно, почти надменно.

Вид черной маски и синих глаз пронзили ее холодом в самое сердце. Ей захотелось сбежать, но черный силуэт с яркими глазами протянул ей свою руку. Это был властный, почти повелительный жест, которому она не могла сопротивляться. С едва различимым вздохом, она вложила свою маленькую ручонку в его ладонь.

Перчатки на нем были кожаные, толстые и грубые и это делало его еще дальше, словно пропасть между ними могла еще расти.

– Снежный Бог видит вас, - раздался громогласный хриплый голос, надлом которого вырвался где-то за спиной принцессы, прокатился в обе стороны по стенам и взмыл вверх.

Хлопнула тяжелая дверь, добавляя к эху голоса металлический скрежет ржавых петель.

Лилайна хотела обернуться. Панический страх охватил ее от вида сияющего идола, но Антракс не позволил ей шевельнуться, больно сжав ее руку. Лилайна боялась смотреть на него. Она смотрела на божество и ей казалось, что в его холодном сиянии появлялись синие глаза, словно Снежный Бог действительно посмотрел на них.

– Снежный Бог все знает! – сказал голос.

Лилайна сглотнула. По ее спине прошел холод. Это были знакомые слова. Те же говорили перед Богом Долины, но не средь ночи, не в холодном свете, не в таком странном холоде.

– Чтобы получить ответ, вы должны спросить.

Мужчина внезапно вынырнул из темноты прямо возле принцессы и заглянул незрячими глазами в ее лицо.

– Лилайна Вильям Даргос-Рен, дочь Вильяма Рен-Ро, с чистым ли ты сердцем пришла сюда?

– Да, - буквально пискнула Лилайна, не веря, что смогла произнести это короткое, но ужасное слово.

– Тогда дай руку свою Богу-свидетелю.

Голос мужчины затих, буквально утопая в подобии темного тумана, окутавшего все, кроме маленького светлого участка возле сияющей каменной статуи.

Лилайна попыталась представить, что перед ней Бог Долины, что она протягивает руку именно ему, но коснувшись холодного камня, вздрогнула. Ей показалось, что руку пронизали миллиарды маленьких холодных игл, и теперь рука ее буквально приросла к каменному изваянию.

– Антракс Эйен Клен Дерва, сын Эеншарда Клен Дерва, потомок древнего рода Эйен, внук Айвана, готов ли ты хранить чистое сердце девы тебе нареченной? – спрашивал мужчина, вынырнув с другой стороны от идола.

– Да, - ответил Антракс ровным голосом.

– Тогда прими ее руку из рук Бога-свидетеля вашего.

Антракс еще раз коротко сжал на миг ее правую руку своей левой и, не глядя на нее, положил поверх ее мгновенно замерзшей маленькой руки свою правую руку.

Та оказалась без перчатки. К коже Лилайны прикоснулась неровная, но горячая рука.

Камень под ее пальцами, казалось, потеплел.

Мужчина перебросил через их руки веревку. В тишине звякнул колокольчик. Быстрые руки затянули узел под тихое позвякивание.

Камень под ее рукой действительно потеплел, но глаза, едва различимые, теперь стали совершенно отчетливыми. Снежный Бог смотрел на них! И это напугало Лилайну по-настоящему. Она всегда видела, как ровным счетом ничего необычного с деревянной фигурой Бога Долины не происходит, а к сказкам о Снежном Боге относилась с недоверием, а теперь смотрела на него с откровенным ужасом.

– Клянитесь! – велел голос, покрывая их руки поверх узла белым полотном.

Он прозвучал за статуей и, казалось, что внезапно заговорил сам Бог, глядя на пару, стоящую перед ним.

Лилайна по традиции должна была первой озвучить слова простой клятвы, но только приоткрыла губы и шевельнуться уже не могла. Ей казалось, что ее губ коснулся чистый холод и, вдохнув его, она перестала даже дышать. Страх овладел каждой клеточкой ее тела.

Ей хотелось бежать, но она не могла даже вздохнуть.

Антракс взглянул на нее, чуть повернув и едва заметно склонив голову и тут же заговорил:

– Клянусь почитать деву мне нареченную, хранить ее имя и честь ценой жизни своей, - он коротко взглянул на нее. – И не оставлять перед лицом любых невзгод.

Она видела, что он смотрит в ее глаза и отчаянно хотела прошептать свое «нет», но голос не подчинялся ей.

Рука сорвала полотно.

Не было ни веревки, ни узла, ни перезвона маленького колокольчика, только белое полотно в руках мужчины.

Не было и глаз у Снежного Бога. Даже густой тьмы не было.

Все иллюзии просто рассеялись.

Лилайна выдохнула, понимая, что Антракс отпустил ее руки. Она была свободна и, ничто более не удерживало ее, кроме острого чувства стыда.

Обернувшись, она поняла, что у стены, глядя на нее стояли Эеншард и Мэдин. Они одинаково скрестили руки на груди и даже хмурились на один манер. Лен-Фень, стоявшая чуть поодаль, и вовсе отвернулась.

Мужчина отдал Антраксу два плотных голубых листа.

– Все как вы просили, - сообщил он холодно.

Антракс посмотрел на листы, кивнул и протянул Лилайне один из них.

Дрожащей рукой девушка приняла бумагу, на которой было написано, что она, Лилайна, отныне супруга Антракса.

Он же сложил спокойно второй лист три раза, спрятал в потайной карман в рукаве, а затем посмотрел на нее.

– Идем.

Он просто шагнул к двери.

– А разве мы не должны…?

– Не должны, - перебил он ее. – И я сразу сказал, что на руки тебя брать не намерен. Идем, все остальное будет без нас.