Урод

– Вон пошел!

Лен-Фень встала, одернув платье и по-хозяйски села на прежнее место, пытаясь изображать уверенность в мятом измазанном платье с растрепанной копной волос на голове, видимо, вместо короны.

Мэдин улыбнулся.

– Хорошо, сейчас уйду, - внезапно согласился он. – Только сначала прими это.

Он взял со стола шкатулку, поставленную туда еще вечером, и раскрыл. Там оказался широкий золотой браслет украшенный сапфирами.

Лен-Фень, никогда не носившая украшений, посмотрела на него с презрением.

– Мне не нужны побрякушки.

Он строго посмотрел на нее.

– Ты примешь его. И если он тебе не нужен – можешь продать, но сейчас ты поднимешь свою непокорную задницу, подойдешь и заберешь его!

Он не шутил. В его темных глазах не бегало привычных веселых огоньков. Он смотрел на нее уверенно и властно, так, что она не смогла ему ничего ответить, а послушно встала с места, подошла и взяла браслет.

Он поймал ее руку, державшую украшение, и коротко поцеловал ее пальцы.

– Молодец, хорошая девочка.

Лен-Фень с ужасом поняла, что смущается, тут же встала в позу, пытаясь выдать смущение за гнев.

– Но замуж я за тебя не выйду! – заявила она.

– Как скажешь, - внезапно согласился Мэдин, самодовольно улыбаясь. – Тогда мальчишек вернут домой к обеду.

Лен-Фень смотрела на него, чувствуя странную боль в груди, а он усмехался, глядя ей в глаза.

– Ты знаешь, где меня найти, - сказал он уходя, и исчез в коридоре северного крыла.

Ей же внезапно захотелось плакать впервые за добрых двадцать лет, плакать, потому что она хотела, чтобы он не соглашался, плакать, потому что золото браслета было холодным и потому, что тело жалобно ныло после ночи полной сладостной любви.

Лилайна сладко потянулась, зевнула и повернулась на бок.

Антракс сидел в ее комнате, спокойно разбирая какие-то бумаги. Он снова был в строгом костюме, с перчатками, скрывающими его руки. Только маска лежала на столе, а лицо скрывала повязка.

Она была рада его видеть, так же, как рада солнцу и даже нагота ее не смущала. Этой ночью ее бережно омыли, и уложили в постель, и ей нравилось понимать это.

– Доброе утро, - прошептала она улыбаясь.

Антракс взглянул на нее, отложив свои дела.

– Уже почти день, - прошептал он, внимательно глядя на нее и сразу переходя к другому: – Я должен у тебя кое-что спросить.

Лилайна нахмурилась. Этот его строгий тон всегда все портил, но она решила не капризничать.

– Спрашивай, - разрешила она, обнимая подушку и вытягивая ноги, прикрытые простыней.

– Вчера ты сказала, что станешь моей женой, это было обдуманно?

Лилайна вздрогнула и тут же села, прикрывая обнаженную грудь.

– Ты думаешь, я могла этим пошутить?! – строго спросила она, невольно повышая тон.

– Нет, но я должен быть уверен, чтобы спрашивать о твоих требованиях.

– Требованиях?

У Лилайны по спине прошли мурашки, холодные и противные. Она сжалась, глядя на его до ужаса спокойное лицо.

– Если это брак по расчету, то у него должны быть требования и условия, - пояснил он. – Я точно должен знать, чего ты от меня ждешь, чтобы потом у тебя не было претензий. Ты должна обдумать это прежде, чем мы составим брачный договор.

Лилайна сглотнула. Не так она представляла обсуждение собственной свадьбы, особенно после поцелуев, от которых губы горели до сих пор, и не только губы.

Он едва различимо прищурился.

– Что-то не так?

Она опустила голову, закусила губу и с большим трудом отрицательно покачала головой. Ей было больно, но она не могла возразить, просто в груди что-то противно ныло.

– Тогда я очень тебя прошу, начни уже что-нибудь читать, у тебя не так много времени, чтобы тратить его впустую, а так я пришлю к тебе Софи, она, надеюсь, тебя устраивает?

Лилайна кивнула, чувствуя, что вновь готова разрыдаться.

– Я приду вечером, и мы поговорим, а сейчас у меня очень много дел.

Он хлопнул папкой с документами и встал.

Лилайна задрожала, но принц медленно подошел к ней, ласково коснулся ее щеки, скользнул пальцами за ухо и поцеловал в макушку.

– Я, правда, должен идти, - прошептал он, скользнув рукой по ее золотым волосам.

От этого короткого прикосновения на сердце у Лилайны стало теплее, она даже попыталась поймать его руку, но он ускользнул слишком внезапно, быстро вернувшись к столу.

Уже не оборачиваясь, он вышел забрав маску и свои бумаги, а она прижимала свою ладонь к лицу, там, где была его рука, и смотрела на тайную дверцу, вновь исчезнувшую у нее на глазах. Ей захотелось знать, как она работает, словно это может изменить всю сложность их взаимоотношений.

5. Свадьба в Эшхарате (4)

Мэдин аккуратно заглянул к отцу.

Эеншард, сидевший в кабинете, захлопнул книгу и посмотрел на него поверх металлической оправы очков.

– Никогда не привыкну к этим штукам, - неловко улыбаясь, произнес Мэдин, закрывая за собой дверь. – Я на минуточку.

Эеншард снял очки и небрежно бросил их на стол, откинувшись на спинку своего кресла.

– И чего ты хотел? – спросил он.

– Ну, вообще, у тебя тут Антракс свою трость забыл, вот я думаю…

– Не отдам! – рявкнул Эеншард, покосившись через плечо Мэдина на дверь.

Старший скривился и тихо заговорил:

– Ты чего? Знаешь же, что у него нога болит.

– А ты никогда не замечал, что его хромота зависит от его настроения?! – спросил Эеншард, говоря чрезмерно громко, так чтобы за дверью все было слышно.

Мэдин помолчал, потом кивнул на дверь.

– Так может пусть заходит? – спросил он тихо.

Эеншард нахмурился, скрестил руки на груди.

– Так ты женишься? – спросил он негромко, внезапно переводя тему.

– Нет, - ответил Мэдин, почесывая затылок и поспешно добавляя: - Вернее - да, но пока все же – нет.

Эеншард кивнул, понимая, что сын, столкнувшись с проблемой, уже решил что с ней делать и ему просто нужно было время, потому он спросил о другом:

– Что ты думаешь о Рейне?

Мэдин медленно развел руками, строя гримасу.

– Я не понимаю, что о нем думать, - ответил он шепотом. – Да и конец Рейна очень близок. Если Антракс прав, и Огюст скоро откинет свои панталоны, то его малолетний сын мигом будет кем-нибудь прирезан, а местные герцоги порвут страну на части, оставив россыпь бисера на карте и никакого Рейна, а эта девочка там просто никому не будет нужна с ее правами.