Ussr

Ладно. Я так много сказал, потому что и не думал никогда, что у нас там расположено под боком. Уткин зайдет в такое кафе, возьмет большую кружку синтетрического винца, включит канал какой-нибудь, а то и просто, разговаривает с автоматом. Да, но ведь и я туда зашел, с одной мыслью - выпить стакан холодного лимонада.

Я вошел, а он меня не заметил. На экране перед ним была девушка-гало. И слышуя:

– Вот скажи, как тебе в этом электронном мире сидится?

– Вы в прошлый раз мне эти вопросы задавали.

– Задавал. А что еще спрашивать? Не говори на вы. Говори на ты.

– Я не могу.

– Если вы маньяк, но автоматам это всё равно.

– Автоматы сами маньяки. Я хочу узнать, если ты осознаешь, что, помимо номера, у тебя есть хотя бы имя - пусть даже с точкой и цифрой после точки, то ты должна понимать - почему у тебя есть пол. Женский пол, по имени. А, Роза? Скажи , что ты думаешь.

Тут он увидел меня и даже немного смутился - хотя, с другой стороны, кому какое дело, кто чем занят. Я думаю, он был постояным посетителем этого места - так как вообще так устроено, что на все кафе может быть несколько постоянных посетителей за все время. Зато они для него стараются. Я улыбнулся, а электронная девушка на микродисплее как бы на меня посмотрела - нельзя ведь сказать, что она на меня смотрит. Это программа. А вдруг Уткин сошел с ума?

– Я хочу limon stuff, покрепче, - сказал я, - если у вас есть вариант накрутить до пика, то сделайте. Сколько это будет градусов?

– Восемь.

– Восемь. Бодяга. Давайте. Вообще, что с аперитивом?

Уткин просунул куда-то руку, вынул бутылку и поставил на стол. Я взял креветок, еще один большой рыбный стейк, и, на удивление все было натуральным, даже хлеб. Про выпивку не говорю, оно тут было стандартным.

– Видишь, Сашь, - говорит Уткин, - я не зря это место выбрал. Тут обойди пространство - ты словно внутри компьютера, километр туда, километр сюда, автоматических кафе больше, чем людей. Я понял, что это моё место. Здесь после двух ночи всегда шумно - приходит одна компания, по-моему, вьетнамцы, ведущие стерильно ночную жизнь. Роза сама подбирает ассортимент - хозяину не нужно заботиться, он, возможно, даже не знает о существовании данного конкретного места - его интерисует лишь пополнение счетов. Все - на ее худеньких плечах.

– Ну да. Я слышал, это называется....

– Ты имеешь в виду, мания? Да, мания. Мания машины, мания кибер разума. Или что? Давай. Попробуй. Натуральных продуктов в наше время мало, но сейчас пошла тенденция к ним возвращаться.

– Что это?

– Самогон.

А потом он спрашивает:

– А ты знаешь, как у Сэмэна фамилия?

– Какого Сэмэна?

– Дворник который.

– Это который свои электровеники заводит?

– Ну что ты. Все знают, а ты не знаешь.

– Ну.

– Да не нукай. Я про фамилию его. Пережарка, его фамилия.

– Да? А что тут такого?

– Н-да. Сашь, ну, есть люди с врожденным чувством слова, а есть с его отсутствием. Впрочем, скорее всего, суть в том, что я - хохол, а ты - нет. Но это теоретически, так как в наше время наций, по сути, нет никаких, все это приставка. Ты знаешь, если я начну говорить, я не остановлюсь.

Так мы там и просидели, не знаю, до сколько часов ночи.

18. Магнитофоны

Когда Дро вернулся, очень хотелось жрать. Даже не представляю, как ему удалось добраться на хату живым и невредимым. Но кроме того, мы собирались продолжать пищевое святотатство.

– Зеленый горошек!

– Ну и что, - ответил Дро, - это же СССР! При СССР он в дифеците.

– Саяны!

– Саяны. А что тут такого?

– Нет. Саяны!

Я тотчас открыл бутылку Саян. Был коньяк, пять звезд, с конём на обложке. Но была еще недопитая водяра.

– Давай, - сказал я.

– Давай, - ответил Дро.

Да, тут был и обещанный березовый сок. И Дюшес. И чистый лимонад. И тархун. И лимонад "Пёс и кот". Говядина заливная (железные банки). Свинина в томатном соусе. Томатная паста-пюре. Кукумария (высокие банки). Гуайаба (Куба, высокие банки). Снатка (вроде бы краб какой-то). Китовое мясо! Колбаса какая-та местная, без имени.

У меня началася тик счастья.

Мы ели, пили коньяк, и счастья становилось всё сильнее.

– Завтра куплю магнитофон, - сказал Дро.

– Чо за марка?

– Куплю два. Один катушечный, один кассетный. Я уже смотрел. "Сатурн-202". И "Электроника-324".

– Купи еще микрофон.

– Зачем?

– Я буду вести устный дневник.

– Как хочешь. Давай.

– Давай.

Эх, нет ничего лучше эсэсэровских лимонадов. Люди во все времена не понимают своего счастья, своего бесконечного прокола. Зачем вы живёте? Надо жить в СССР. Если жить, то вот так. Да, еще не всё решено. Еще не на полную ширь наш шаг.

Нет, конечно, я помнил, о чем мы здесь. Но всё это фон, так как у человека есть свои замечательные идеи на жизнь.

Можно о жизни думать сколько угодно.

У меня есть место в моей истинной жизни. Квартира в доме высотой в 2 км. Ничего интересного. Жутко маленькая квадратура. Но вся жизни вынесена в зону расширения, прибор "Марат 1200 модификация У", но сборка китайская, хотя и без глюков. И не важно, в каком-это веке. Не важно, 10 или 15 квадратных метров у меня. Я включаю широкополосный канал, и там у меня есть свой сад и выход на речку, но "Марат 1200" даёт мне в длине дополнительно 100 метров, потому, а в ширину - 50, и вдоль речки - еще лишние 100 метров, пока ты не упираешься в странную стену. Там, вдали, есть горизонт, и иногда из-за его края набегают горы, но я не могу туда попасть. Так как ничего этого нет. Это иллюзия, созданная аппаратом.

Зато, тут можно смело пожарить шашлык, ощущая себя королём.

Сменного картриджа пока нет. Приеду, получу деньги и куплю.

У меня там есть жена. Она тоже работает в нашей конторе, мы не разговариваем про работу, мы почти не видимся, но когда я её вижу, я кричу - милая, сготовь пожрать?

– Ты не жрал в СССР?

– Я был в офисе сегодня.

– Мне некогда.

– Чёрт возьми! Никакой заботы.

– Я еду на задание. Где гранаты? Ты не видел?

– Вот они, на кухне, в ведре.

– Точно. Ладно, я побежала. Залей их пожалуйста водой и поставь в холодильник! Иначе у них может начаться полураспад!

– Ты думаешь, что ты говоришь?

– Я думаю.

– У нас места нет в холодильнике!

– Ну вынеси продукты в расширение. Включи зиму. Пусть там стоят. Но гранаты туда не носи, они навернутся.

– Как навернутся?

– У взрывателей портится микрокристалл. И они не взорвутся.

– А если они тут взорвутся.

– Я побежала. Сегодня не жди!

И вот, выходишь потом на речку, включаешь зиму потому, что это надо ей. Я, может, хотел порыбачить. Ничего, что один и тот же вид. Но, впрочем, при покупке квартиры тут была другая модель, и там к этим нашим жутко узким, азиатским, кубикам прилагался внешний двор в расширении - там было еще меньше места. Во дворике мы поставили еще один холодильник, а также держали там собаку. Была и беседка с вполне нормальным виноградом. Солнце светило там почти всегда. Ночи не было. А если подумать - шашлык. Ты едешь по дрова. То есть, в магазин за мешком древесного угля. И жидкость для растопки. И начинаешь. А солнце не выключается. Ну что за дела?